В тот момент, когда колеса «Москвича» зависли над обрывом, Олейников распахнул дверь Цибули и вытолкнул его наружу. Чиркнув зажигалкой и бросив ее в лужу бензина на полу, Олейников выпрыгнул сам.
Пролетев по дуге с десяток метров, «Москвич» ударился об землю и закувыркался вниз по откосу. Следом за ним катились беглецы. Наконец Олейникову удалось догнать Цибулю и, схватив его за шиворот, оттащить в сторону в кусты.
«Москвич» долетел до дна обрыва, ударился о толстый ствол ивы, росшей у самой воды, и взорвался. В этот момент на краю обрыва появились Грошев, Юров и гаишники. Отблески огня отразились в глазах преследователей.
– Дотла, значит? – покрутив в руках обгоревшие часы-луковицу, переспросил Копейкин у вытянувшихся перед ним в струнку Грошева и Юрова.
– Так точно, товарищ подполковник! – подтвердил Грошев. – Один мой меткий выстрел – и вспыхнула как свечка. Под откос и… только остов от машины остался. Внутри – все в пепел выгорело.
– У него там еще канистры были, на багажнике, горел как немецкие танки под Курском! – поддакнул Юров.
– Молодцы, готовьте рапорт, что благодаря успешным действиям Волжанского управления КГБ… конечно, при содействии наших московских товарищей… был обнаружен и ликвидирован особо опасный преступник и шпион американской разведки…
– Не верю я, товарищ подполковник, – подал голос из угла кабинета Зорин. – И пока труп не увижу – не поверю. Был у меня опыт…
– Опыт?! – бросил на него злобный взгляд Копейкин. – Тебе еще свой рапорт писать: кто ему помог от наручников освободиться. А у меня был приказ из Москвы – взять живым или мертвым, – и я его выполнил! Ясно? Или ты предлагаешь доложить наверх, что мы… вы его упустили?!
– Так тела же нет… значит, не взяли… даже мертвым, – продолжал настаивать Зорин. – Надо продолжить розыск!
Копейкин побагровел и стукнул кулаком по столу:
– Ты меня не учи, майор! Иди и пиши рапорт, как ты ему сбежать помог!
Потом посмотрел на Грошева с Юровым и приказал:
– Телеграмму об успешно проведенной операции – в Москву, и снимите розыск!
Полная луна заливала землю молочным светом. Из слоившегося над речной гладью тумана послышался плеск весла. Показалась лодка.
– Ну и как я теперь лекарство по времени принимать буду? – обиженно произнес Цибуля, вычерпывая ковшиком сочившуюся через щели воду.
– По лунным часам, дядя Коль, – улыбнулся Олейников, налегая на весла, – согласно анамнезу.
– Да ну тебя… – махнул рукой Цибуля, – с тобой не соскучишься.
– Я тебе говорил: езжай на трамвае!
– А я не люблю, когда скучно… я тебя люблю.
И в глазах Цибули навернулись добрые слезы.
– Я тебе тоже люблю… – тепло взглянув на трогательного старика, сказал Олейников. – А вот скучать и мне не дают. Каждый раз на один шажок отстаю, всего на один шаг! Чувствую, что за правильную ниточку тяну, а как выхожу на узелок, кто-то его и обрезает.
– Это ты про Либермана?
– И про Либермана тоже. Кто-то ведь хотел, чтоб я на него подумал. Заодно и меня подставить: будто я – шпион, завербовал Либермана, а теперь концы прячу. Ведь все на нем сходилось: и куртка эта замшевая, и нож швейцарский, и деньги, что в поезде я у него видел… много.
– Деньги? – переспросил Цибуля. – Так это ж он квартиру с доплатой поменял. Тетка у него в Москве померла, в наследство оставила, а зачем ему трехкомнатная?.. Он в Москве почти и не бывал… так, в командировки.
– Так откуда ж я знал?!
– Ну да, ну да… – покачал головой Цибуля. – Слушай, а может, все-таки Либерман и был завербован этим шпионом-то, и тот его убил, чтобы, как это… концы спрятать?
– Нет, дядя Коль… Шпиону завербованный агент еще нужен. Кто ж будет резать курицу, что яйца золотые несет?
Цибуля задумался.
– То есть у нас больше версий нет? – спросил он тоном преподавателя.
– У нас? – улыбнулся Олейников. – У нас, дядя Коля, версий пока нет. Так, одна зацепочка… с этой маркой – «Девой пропавшей».
Цибуля подумал чуть дольше.
– Ты что? – закончив умозаключения, спросил он, – Вась Василича подозреваешь?
– Ничего я не подозреваю, – отмахнулся Олейников.
– Подозреваешь, – насупился Цибуля. – Ты же меня сам спрашивал про марку эйтную и про увлекается ли этим Вась Василич?
– Ладно, дядя Коль, забудь ты пока про Вась Василича. Нам в Волжанск сейчас все равно дороги нет.
Они помолчали.
– Боюсь я за тебя, Петр, – тяжко вздохнул Цибуля.
– Бояться некогда, дядя Коля. Действовать надо. Пути другого нет – надо раньше, чем нас поймают, найти и шпиона, и предателя!
Зорин решил действовать на свой страх и риск.
Над входом в отделение милиции уныло скулил на ветру тусклый фонарь.
Зорин сделал пару затяжек и, выбросив окурок в переполненную урну, распахнул дверь и уверенным шагом направился к окошку дежурного. Грохот его шагов по дощатому полу разбудил дремавшего лейтенанта милиции.
– Майор Зорин. Комитет государственной безопасности! – махнул удостоверением Зорин перед носом дежурного.
Лейтенант вскочил, застегивая верхнюю пуговицу на кителе.
– Срочно отправьте фототелеграфом во все отделы! – строго приказал Зорин, протягивая лейтенанту фотографии Олейникова и Цибули. – Объявите розыск!
