Взлетев на площадку третьего этажа, Олейников наткнулся на Стеллу. Она лежала, широко раскинув руки, ее глаза были закрыты. Под ногой Олейникова что-то хрустнуло. Шприц. Шприц с остатками какой-то зеленоватой жидкости. Олейников склонился над Стеллой. На ее тонкой шее краснел едва заметный след от укола. Не медля ни секунды, Олейников вытащил из кармана металлический пенальчик, полученный им от Плужникова, достал из него ампулу с противоядием, надломил ее и влил содержимое в приоткрытый рот Стеллы. Затем впился губами в рану и стал отсасывать яд.
– Ты шо делаешь? – раздался за его спиной голос запыхавшегося Цибули.
– Сам не видишь?! – сплевывая, ответил Олейников.
– Мертва?
– Еще нет. Спугнул я его. Не успел все ввести, – показал на шприц Олейников и, глубоко вдохнув, стал делать Стелле искусственное дыхание.
– А что это? – спросил Цибуля, взяв в руки шприц.
– Аккуратней! Это яд. «Гриндэд» – цэрэушные штучки… – пояснил Олейников, переходя к массажу сердца. – Вызывает острую сердечную недостаточность…
– Такую девку чуть не загубил! – лицо Цибули побагровело. – Где этот гад?
– На крышу ушел…
Цибуля сжал кулаки и бросился вверх по лестнице.
– Стой! – крикнул Олейников. – Куда? Давай за скорой. Быстро!
Цибуля, не снижая скорости, крутанулся и помчался вниз.
– Это вы больную привезли? – выйдя из операционной, спросил у сидевших в больничном коридоре Олейникова и Цибули врач. В руках он держал плащ, платье и туфли Стеллы.
– Как она? – вскочил со стула Олейников.
– Привезли вовремя – жить будет. Но пока без сознания. Дня три пробудет в реанимации. А вы ей кто?
Олейников замешкался.
– Дядя я ей, – уверенно заявил Цибуля, – двоюродный.
– А… – кивнул врач и протянул Цибуле вещи. – Тогда возьмите ее одежду. Насчет состояния можете завтра справиться в регистратуре. Всего доброго!
Как только они вышли из больницы, Олейников забрал у Цибули плащ Стеллы и стал рыться в карманах.
– Конечно, это не очень-то интеллигентно, – сказал он, извлекая из плаща ключи от квартиры, – но ради дела придется. Пошли!
Спустя четверть часа Олейников, оставив Цибулю стоять на шухере этажом ниже, открыл дверь Стеллиной квартиры и проскользнул внутрь.
Подсвечивая фонариком, он скрупулезно осматривал комнату за комнатой. Прощупал диван, проверил все книжки на стеллажах, осмотрел шкаф с постельным бельем. Потом опустился на колени и, направив луч фонаря вдоль пола, стал внимательно разглядывать пыль на паркете. Вдоль кромки ковра, лежавшего в центре комнаты, он заметил узкую чистую полоску. «Значит, ковер недавно поднимали…» – подумал Олейников и, сдвинув его в сторону, стал методично простукивать половицы: тук-тук-тук-дон… – пустота!
Олейников аккуратно поддел половицу, извлек из тайника книгу «ИСТОРИЯ КПСС» и раскрыл ее. В его руках оказалась пачка долларов и четыре паспорта с гербом США на обложке!
Тем временем Цибуля, стоя на лестничной площадке, нервно прислушивался к каждому шороху.
Тщательно восстановив «девственность» тайника, Олейников сунул книжку за пазуху и направился к выходу. Его фонарь выхватил из темноты половину старой фотографии, висевшей в рамочке над дверью. Олейников замер – на освещенной части фотоснимка в форме военного летчика улыбался… он сам!
– Вы понимаете, какой скандал могут учинить русские, обвинив нас в диверсии?! – воскликнул Эйзенхауэр, когда Даллес вошел в его кабинет.
– Господин президент, – поклонился директор ЦРУ, – смею заверить: к взрыву на Байконуре мы не имеем никакого отношения. Санкционированный вами переход к фазе «Рубикон» подразумевал совсем другой объект. Но, как говорит профессор фон Браун, техника вносит свои коррективы… Кроме того, если б русские хотели бы все представить как нашу диверсию, они бы не скрывали информацию об аварии и не сообщили бы в газетах, что маршал Недолин погиб в авиакатастрофе.
Эйзенхауэр задумался, пыхнул трубкой.
– Что же… – сказал он, – русские теперь наверняка притормозят с запуском человека в космос. Так что я полагаю, что с учетом сложившейся ситуации фазу «Рубикон» следует приостановить.
– Боюсь, это уже невозможно… – покачал головой Даллес. – Ближайший сеанс связи с Томасом через две недели. А он уже приступил к действиям.
Человек в клетчатой кепке и сером плаще шел по лесу. В руках у него была плетеная корзина, полная грибов.
Он остановился рядом с большой приметной сосной и, сверившись по компасу, отсчитал пять шагов к северу от дерева. Достал из корзины спрятанную под грибами лопатку-совок и стал копать. Через некоторое время лопатка стукнулась о что-то твердое. Отложив совок в сторону, человек в кепке руками выгреб оставшуюся землю и вытащил из ямы небольшой туристический рюкзачок. Бережно отряхнул его и открыл – внутри лежала опутанная проводами взрывчатка с часовым механизмом.
