А потом, прежде чем слезть, наклоняюсь и целую Айви – медленно и отчаянно. Стефан тоже страстно целует ее.
Прервавшись, проводит пальцем по ее груди, смазывая наши оргазмы. Я повторяю его жест. Он засовывает этот палец в ее ротик. Она с готовностью принимает его. Я присоединяюсь. Она сосет оба пальца, слизывая все, издавая грудные стоны.
Освобождает рот и мечтательно говорит:
– Оба так хороши на вкус.
И это слово – оба – эхом остается в голове на весь день.
Оба.
И я понимаю, о чем она.
– Н-да.
Так реагирует бабушка на льняные штанишки, которые я ей показываю в секонде.
– Но тебе очень пойдет! – убеждаю ее я, стягивая с вешалки темно-желтые слаксы.
Она выгибает бровь.
– Конечно, пойдет. Но тут дело в другом.
Я театрально выдыхаю:
– В том, что ты отказываешься надевать все, что я тебе показываю.
Она хлопает меня по плечу.
– Да, и продолжу, если ты будешь совать мне вещи, которые вышли из моды, когда ты еще не появилась на свет, – говорит она, а потом отходит к другой вешалке, просматривая ряды блуз и неодобрительно качая головой.
– Лен снова в моде! И вообще стиль…
– Трендовая бабуля. Да-да-да, в курсе и отвергаю эту концепцию.
Я издаю фыркающий смешок.
– Но это целый тренд!
– Плевать я хотела.
У нас было веселое утро, но фоново я постоянно тревожусь. Расслабиться не могу. Будто скрываю от нее что-то. Так и есть, но я не знаю, как ей все рассказать.
Пока стоит затолкнуть тайну куда подальше. Бабушка обводит рукой магазин:
– Зачем возвращаться к чему-то, что я уже прожила?
– Ну не хочу быть душнилой, но разве ты сейчас не ходишь на свидания с бывшим одноклассником, которого вновь встретила на встрече выпускников? – замечаю я. – Любви можно давать второй шанс.
Она резко поворачивается лицом ко мне, глаза горят, но ярко накрашенные губы не двигаются.
– Что, язык прикусила? – дразню ее я.
Она щурится, у глаз разбегаются морщинки. Я слышу ее смешок.
– Ладно, может, повторное использование возможно и для вещей, и для мужчин. Но не для трендов, – говорит она и идет к джинсам. – А расскажи-ка ты мне лучше о мужчине в твоей жизни, прежде чем мы пойдем увидеться с Райкером.
Я замираю со штаниной в руках. Тревога прокрадывается в душу. Да, она знает, что я вышла за Хейза. Да, она уже сотни раз меня дразнила по этому поводу. Но о том, что у меня в жизни есть мужчины во множественном числе, она не подозревает. Как и о том, насколько все стало серьезно.
Всего на короткую секунду я думаю, что могу просто сказать «все хорошо» и забыть.
Но раньше я уже злоупотребляла подобным сокрытием чувств. Когда папа кричал на маму. Оскорблял. Унижал. Мне было девять-десять, я пряталась в комнате с сестренкой и притворялась, что ничего такого не происходит, а ночью считала дни до того, как мама его прогонит. В день, когда это случилось, я была самым счастливым ребенком на свете.
Ни один ребенок не должен испытывать подобное облегчение. Сейчас не стоит скрывать, что я чувствую.
Я преодолеваю неприятное чувство в груди.
– Если честно, в моей жизни, – я замолкаю и оглядываюсь не потому, что смущаюсь, а потому, что это слишком личная информация, а потом высоко поднимаю подбородок, – есть двое мужчин.
Бабушка замирает и поворачивает голову в мою сторону.
– Так, для этого стоит сначала купить кофе.
Десять минут спустя мы сидим в ближайшей кафешке, и я пересказываю бабушке все детали своей личной жизни. Не про секс, конечно, а про чувства, про ссору, про падение, про вчерашний разговор.
– И вот я здесь, – завершаю монолог я, от нервов сжимается горло.
Бабушка уже прошла всю эту историю с братом, но для меня это первый раз. Я впервые признаю, что мне нравятся двое мужчин сразу.
Она молчит, но голубые глаза лучатся добротой.
– Я слышу, что они оба тебе важны, – говорит она без тени осуждения.
– Так и есть. – Я благодарна, что она выслушала. Но я все еще боюсь проявлять всю глубину своих чувств. – Очень важны. Даже странно, правда?
– Да нет, не очень. – Она делает глоток кофе, лицо становится задумчивым. – Но звучит сложно.
Я тоже отпиваю латте, признавая для себя эту очевидную правду.
– Да, все и правда сложно. Я не знаю, что делать дальше. – И это главная проблема. Что делать дальше?
– Плюс в том, что сейчас тебе не нужно торопиться с решениями, – говорит она, видимо, исходя из собственного опыта.
– Сейчас – нет, но когда-нибудь придется.
– Это правда. Но иногда мы заставляем себя принимать решения, когда мы еще не совсем к ним готовы. Разве сейчас тебе нужно об этом думать? Может, тебе нужно еще немного побыть в этих отношениях, чтобы понять.
У меня расслабляются плечи. Она права. Сегодня не нужно принимать никаких решений. Может, это мне и надо было услышать – что я могу пока пожить в неопределенности.
– Спасибо, бабушка. Мне нужно было выговориться. И услышать твои слова.
Она гладит меня по руке.
– Спасибо, что открылась мне.
– А теперь давай обсудим, как у тебя дела с бывшим одноклассником, – перевожу я разговор на нее.
