Несмотря на боль, мой двойник послушался. В деревянном патио, лицом к которому он теперь оказался, лежали один или два ковра из сизаля с изображением счастливых людей, давящих виноград. Он подумал: а где они держат ковры с изображением смертников с бомбами? Фелипе положил ружье на кофейный столик и прочно стянул Джоэлю2 руки грубой веревкой, постаравшись, чтоб было больно. И, дернув за узел, поставил Джоэля2 на ноги.
Теперь, когда схватка закончилась, несколько частей тела напоминали ему, почему он не любит драться. Он не знал, сломаны ли у него кости, но кровоподтеки обещали быть внушительными. В одном глазу появились красные пятна – по-видимому, кровоизлияние, но второй глаз видел хорошо. Джоэль2, хромая, вошел в здание; входя, он увидел несколько старомодных фотографий в рамках, религиозные книги и древние светодиодные лампы, заливавшие комнату мерцающим оранжевым свечением.
Фелипе пнул его в зад – недостаточно сильно, чтобы свалить на пол, просто напоминая, что он должен идти вперед. Они пересекли кухню с немногими современными устройствами; была даже настоящая древняя раковина с краном и серебристый контейнер шести футов высотой – такой Джоэль2 видел на старых фотографиях.
В другом конце комнаты лестница вела вниз; очередной сильный пинок объяснил Джоэлю2, что ему нужно туда.
Спустившись по винтовой лестнице, он понял, что первый этаж дома скорее напоминает пещеру. Он был по меньшей мере вдвое длиннее этажа над ним. Потолок виднелся в восьми или девяти метрах над головой, вдоль одной стены из грубо высеченных каменных глыб стояли большие винные бочки. Сильно и остро пахло прокисшим виноградом. На другой стене пещеры в каменную стену было вделано несколько маленьких дверей с забранным решеткой оконцем в каждой. Похоже, все это было вырублено прямо в горе.
Фелипе не слишком любезно толкнул Джоэля2 к одной из маленьких деревянных дверей. Внутри оказался круглый стол, достаточно большой, чтобы за ним разместились шесть человек, и несколько деревянных стульев. Центр стола занимал квадратный декоративный горшок со множеством орхидей разного цвета. Деревянный потолок, где Джоэль2 мог его видеть, покрывали какие-то золотые и серебряные шпеньки. Помещение было такой конструкции, что освещалась только его середина, но Джоэль2 разглядел, что у дальней стены от пола до потолка сложены пыльные бутылки с темным вином. Перед ними в инвалидном кресле с мотором сидел старик. Такого старого человека Джоэль2 видел впервые.
Одним из неожиданных результатов молекулярной нанотехнологии стало то, что люди получили возможность жить вечно – ну, в определенном смысле. Как только излечили большую часть болезней человечества, на повестке биомедицины оказалась ликвидация последствий дурных привычек. В двадцать первом веке можно было спокойно курить, принимать наркотики, болеть раком или ЗППП. Те же волшебные крошки-роботы, что исправляли ваши генетические дефекты, могли устранить и последствия минувшей ночи. И среди причин смерти остались только несчастные случаи да убийства.
Мало того. Можно было выбирать, когда перестать стариться. Некоторым нравилось оставаться молодыми, другие хотели постареть. Возраст стал формой самовыражения вроде татуировок и пирсинга.
Чтобы контролировать прирост населения, мы увязали богатство индивидов с продолжительностью жизни. Большинство предпочитало умереть в сто лет, потому что каждый следующий год становился все дороже. Я слышал также, что с возрастом усиливается депрессия, ведь с каждым прожитым годом у вас появляется 525 600 возможностей сделать что-нибудь такое, о чем вы будете жалеть весь остаток жизни. В 2147 году самый старый из зарегистрированных людей умер в возрасте 165 лет, оставив семье огромные долги. Тем не менее были люди, которые так боялись смерти, что тратили каждый чит на продление жизни. Но со временем у всех кончались средства.
Но не у этого типа. Кресло с легким шорохом поехало вперед, и старик оказался на свету. На нем был кремовый костюм – или, возможно, просто пыльный, как винные бутылки. Лацканы потертые, швы тонкие, словно просвечивающие. Костюм определенно давно не стирали. Он был очень худ и почти без волос, если не считать бахромы белых редких волос у основания черепа. Загорелую морщинистую кожу покрывали бесчисленные созвездия родимых и темных печеночных пятен. Глаза у него как будто были закрыты, но голова поворачивалась вслед движениям Джоэля2, доказывая, что он не спит и сознает окружающее.
Фелипе толкнул Джоэля2 на один из стульев, связал ему руки за спиной, наклонился и прошептал ему на ухо:
– Жизнь коротка,
После этого он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
