– Костя-то? – удивленно переспрашивает Катя. Они с Мышкой коллеги, Катя тоже нанотехник, но, кажется, занимается другим проектом, не связанным с ракетой С-8ВЦ и ее нанороботами. Впрочем, кто знает, принцип дробления информации у армейцев развит настолько, что они могут загрузить разных специалистов одной задачей под разными именами – это и утечки предотвращает, и позволяет создать несколько подходов к решению. Правда, времени убивает немеряно. – Нет, никаких скандалов с ним не было. Доработал контракт и сам не стал продлевать, хотя Алексей Борисович просил его задержаться. Наверное, случилось что-то, он странный был в последние дни, будто сам не свой.
Сам не свой. Еще бы. Человек, который не привык делать такие гадости, всегда нервничает и переживает, даже если уверен, что спрятал все концы. Интересно, что ему предложили? Деньги? Или, может, шантажировали чем? Хотя интереснее всего, конечно, кто это сделал и как на него вышел. Попасть на базу не так-то просто, связь с внешним миром здесь строго контролируется, пусть даже формально разрешенные точки доступа и есть – разрешены они ровно потому, что полностью подконтрольны. Если только, например, подловили во время поездки за пределы базы – контракт разрешает раз в месяц на два дня хоть на край света улетать, но большинство, конечно, предпочитают ближайший город…
Понятливая Машенька, проанализировав разговор, даже не дожидается команды – отправляет запрос в Центр о том, где сейчас находится Липа. Мышка переключается на работу: ей нужно, учитывая новые данные, составить список предложений по изменению схемы, ведь по реальным техническим характеристикам к пластине не подходят ни закупленные чипы, ни даже металл. Талантливый диверсант оказался, с досадой констатирует Мышка, дымясь над списком доступных моделей чипов. Так подгадить действительно надо уметь.
– Прямо все не подходит? – в ужасе переспрашивает в кои-то веки оказавшийся на месте Стоцкий. Его зам сидит рядом мрачнее тучи и смотрит на списки элементов для замены как на личного врага. Впрочем, это понятно: Мышка со своей стороны только обозначает проблему, решать ее предстоит им. А это бюджеты, сроки, конфликты с соседними отделами, выволочки от собственного начальства… уже не говоря о том, какая крыса, как оказалось, два года работала рядом с ними.
Хотя для Переяславского последнее не так важно – он на базу пришел всего за три месяца до Мышки. Зато остального хватит за глаза.
– Все, – подтверждает Мышка и с удивлением слышит в своем голосе сожаление. Ей действительно жаль – и этих людей, и отдел, и весь институт, который умудрился подставить всего один ненадежный человек.
И еще жаль нанороботов. И С-8ВЦ тоже жаль, которая отправится на испытания значительно позже, чем должна бы.
Удивительно. Давно она так не вовлекалась в работу. Хотя, справедливости ради, и работа давно не была такой интересной.
Переяславский бросает на нее еще один задумчивый взгляд, на этот раз искоса, будто украдкой – а потом вдруг выпрямляется и, подвинув документы, открывает личное окружение, закрытое от чужих глаз.
– У меня есть выходы на некоторых поставщиков, – сообщает он, его зрачки бегают по невидимым строчкам, не останавливаясь. – Попробую ускорить поставки. Алексей Борисович, тогда на вас схемотехники, надо быстро определить, что именно нам нужно и во сколько это обойдется.
– Да… да, конечно, – подхватывается Стоцкий и, пока его зам уже с кем-то созванивается по интрафону, параллельно отбивая на столешнице сообщения еще кому-то, идет к выходу из кабинета.
Мышка задумчиво хмыкает про себя, направляясь следом. Забавно, как Переяславский легко перехватывает инициативу, отдает распоряжения, не думая, имеет ли на это право. Есть такой тип людей – скрытые лидеры, которые проявляются во всей красе только в стрессовых ситуациях. Сейчас Мышка думает, что знай замначальника о ее модах – и тогда, при сбое климатической системы, он бы сообразил применить ее в качестве проводника едва не раньше нее самой.
И хорошо, что не знал. Мышка в работе таких людей не любит: чтобы им безоговорочно подчиняться, нужно полное доверие – а этим даже Звезда похвастаться не может, с которым они скорее товарищи, чем старший и младший офицеры.
– Арина Владимировна, – вдруг зовет ее Переяславский уже на пороге кабинета.
Она оглядывается. Зам смотрит на нее неожиданно пристально, будто пытается разглядеть издали малейшие детали ее лица. И еще – столь же неожиданно тепло.
– Спасибо, – говорит он тише.
«Это моя работа», – должна бы она сказать и пожать плечами.
«Не за что», – должна бы она ответить – ведь действительно не за что.
Но Переяславский благодарит ее настолько тепло и искренне, что все заготовленные формулы и отрепетированное годами равнодушие застревают в горле.
Так что Мышка просто кивает и поспешно возвращается к своему рабочему месту, мысленно укоряя себя за непрофессионализм.
И напрочь отказывается замечать, как зачастило от этого проникновенного «спасибо» ее сердце. Просто быстрый шаг и резкие движения, только и всего.
Только и всего.
*