…Базу им, конечно, не показывают – ее внешний вид так же секретен, как и ее расположение, и расположение комплекса. Циклокар приземляется и закатывается куда-то, кажется, в ангар, судя по гулу, затем к выходу пристыковывают шлюз, и институтская комиссия выбирается, по ощущениям, из одной консервной банки сразу в другую – в помещении окон также нет. Зато есть группа армейцев, которые их встречают.
– Капитан Мурашко, старший лейтенант Огарев, – представляется старший из них, и Мышка краем глаза замечает, как дергается рука у Переяславского – явно в попытке привычного приветствия. Но он больше не армеец, да и они к пустой голове руку не прикладывают, и Переяславский вместо этого просто сжимает ладонь в кулак. – Пройдите контроль и следуйте за нами.
На контроле у Мышки случаются проблемы: линзы проверяющие не видят, зато ее моды вызывают подозрительные взгляды.
– 2А3, – напоминает Мышка, прикладывая ладони к специальному сканеру.
– Они указаны в заявлении на пропуск, – вставляет свое хмурое слово Переяславский.
Неизвестно, что работает – хмурость Игоря Валерьевича, который от Мышки не отходит, как приклеился, или новость о много лет как устаревших модах, но Мышку, немного подержав на контроле, все-таки пропускают, и комиссия наконец попадает на базу.
Военная база – совсем не то же самое, что военно-научная. Они различаются, наверное, как гражданские и военные летательные аппараты: принцип один, но наполнение, оформление и, главное, уровень секретности различаются в разы. Военная база «Заслон», похоже, заглублена на несколько метров под землю, по крайней мере, как иначе обеспечить ее незаметность для всех известных систем наблюдения (и заодно объяснить отсутствие окон), Мышка не знает. Она огромна: разветвленная сеть коридоров, жилые блоки, пункты управления, пункты обеспечения… Мышка, если честно, впервые в жизни боится потеряться, хотя выданный на пункте контроля временный визор исправно показывает ей направление, а Машенька подбадривает, напоминая, что это всего на три дня.
Честно говоря, такая короткая командировка Мышку радует. Она не уверена, что смогла бы здесь прожить дольше без ущерба для психики.
Не сказать, что атмосфера давит; да, конечно, сплошные стены без окон не могут радовать, но они выкрашены в нейтральные светлые цвета, кое-где даже есть какой-то намек на абстрактные рисунки штукатуркой, а вокруг снует много, много-много-много людей, и даже их одинаковая военная форма скоро перестает смущать и отвлекать. Но Мышке все-таки гораздо комфортнее на поверхности – несмотря на то, что и там поле зрения ограничено климатическим куполом.
Для работы им выделяют целый большой зал, и это неудивительно, учитывая габариты ракеты С-8ВЦ. Конечно, роботы у нее в боеголовке маленькие, зато их там много, да и всевозможные разгонные блоки и другие части занимают много места. Кроме комиссии из института над ракетой работают и другие группы – те, чья профессия связана непосредственно с ракетостроением, и те, чью профессию и род деятельности им и вовсе не положено знать по уровню допуска. Мышка окидывает их взглядом и, потеряв интерес, принимается за работу.
Никакие ракетостроительные секреты ей, конечно, не нужны. Ей очень нужно знать, что не так с ее нанороботами.
На самом деле, если Переяславский их комиссию возглавляет, то она, Мышка, в нее вошла скорее в качестве консультанта. По-хорошему, она вовсе не должна здесь присутствовать, ведь это ее разработка, а значит, она будет пристрастна. Следовало бы послать Катю – у нее и опыт есть, и над С-8ВЦ она не работала… Но Переяславский выбрал именно Мышку и даже настоял на том, чтобы она сюда приехала, – вероятно, не просто так.
Первый день они целиком посвящают тщательному разбору полета ракеты, от старта до нештатного срабатывания нанороботов. Хотя боеголовка, конечно, уничтожена, от нее остались одни обломки, а от нанороботов и вовсе не осталось почти ничего, на испытательных ракетах всегда стоит целая куча различных приборов, которые фиксируют происходящее с ней, и именно с показаниями этих приборов они и работают. Прежде всего это задача верификаторов: они с помощью своего ИИ воспроизводят весь цикл полета по записанным данным. Мышка тем временем разбирает то, что осталось от нанороботов – не бог весть что осталось, конечно, но и это нужно проанализировать. Она крутит в переносном мини-кубе оплавленные схемы, рассматривая, восстанавливает ход контакта и время срабатывания – делает все, что может, чтобы помочь.
Хотя, кажется, на ее работу никто не обращает внимания.
Ночью Мышка долго не может заснуть, смотрит в темный потолок, не в силах закрыть глаза. И только когда Машенька угрожает начать ей петь колыбельную – а голос у Машеньки такой себе, ИИ-помощника не для этого придумывали, – Мышка наконец опускает веки и мысленно приказывает себе спать.
Ничего, она справится, сколько раз уже справлялась. Да, обидно, да, несправедливо, но она докажет, что это не ее вина. В конце концов, на то она и инженер-нанотехник – больше, чем агент Службы.