Мышка вспоминает эти несомненные постулаты снова и снова, пока в ожидании результатов тесного, кхм, взаимодействия Переяславского и местных безопасников прогуливается по базе. Они с Машенькой развлекаются, наперегонки вычисляя, что из попадающегося на глаза можно «слить» конкурентам. Вот в столовой два офицера негромко, казалось бы, обсуждают траектории, по которым работают какие-то из ракет. Мышка ничего в этом не понимает, но ей и не нужно, достаточно запомнить и слить. Вот в коридоре столкнулись два инженера и громко спорят о каких-то координатах – квадраты к северу, квадраты к югу, откуда удобнее поражать цель, где укрытие лучше, а где дальше видимость. А вот на одном из командных пунктов дверь приоткрытой оставили – конечно, она гуляет даже не рядом, но им с Машенькой благодаря линзам и не нужно подходить близко, чтобы увидеть, как один из операторов быстро-быстро стучит кончиками пальцев по прозрачной голо-панели, набирая код.
Воистину, шпионам не нужно так уж рьяно гнаться за кодами доступа высочайшего уровня – часто достаточно просто разговорить правильного человека. Или же, как сейчас, внимательно понаблюдать.
– В общем, результаты очевидны, – говорит Переяславский на общем сборе их комиссии по итогам командировки. Вид у него усталый и голос охрипший, как будто он полтора дня не переставая орал. Мышка даже не удивится, если на деле все так и было: армейцы – народ на редкость упрямый, особенно когда дело касается их косяков, и убедить их, что в провале испытаний виноваты они сами, наверняка было крайне сложно. – Нашей вины в произошедшем нет, наоборот, все системы отработали штатно. Имело место внешнее воздействие, местные разберутся, как это произошло. Нам выдали предписание обновить программную часть – Костя, данные и тебе, и Юрию Сергеевичу перешлю, завтра начните заниматься. Схемотехники, нанотехники, верификаторы – к нам вопросов нет, работаем в обычном режиме.
Большое дело сделал Переяславский, думает Мышка, пока все, кроме несчастного Кости, радостно поздравляют друг друга. Переупрямить упрямых армейцев настолько, чтобы получить даже не претензию к качеству программного обеспечения, а предписание ее изменить – это, считай, заставить их расписаться в том, что они эту программную часть скомпрометировали. Работы институту, конечно, добавит, но репутацию сохранит на прежнем уровне, если не повысит. Вот кто действительно умница.
Наверное, Переяславский что-то замечает в ее взгляде – перестает тереть переносицу под непривычным, слишком громоздким армейским визором и внимательно смотрит в ответ. Мышка даже не пытается прятаться – зачем? Он заслужил, пусть насладится ее восхищением на несколько минут. Пусть изначально он подозревал ее в невероятной для человека ее квалификации и возраста глупости, сейчас Мышка готова его простить.
– Арина, – зовет он ее уже по прилету обратно на родную военно-научную базу. Мышка поправляет лямку сумки на плече и оглядывается. Надо бы напомнить ему про обращение по отчеству, но Переяславский выглядит так, что слова застревают в горле. Как – кто бы самой Мышке пояснил. Побитым, наверное, это определение ближе всего. – Я должен перед вами извиниться.
Мышка медлит, выбирая, сыграть дурочку или не стоит. В конце концов решает, что для спектакля слишком устала, и качает головой.
– Должны, но не нужно, Игорь Валерьевич. Мне достаточно того, что больше вы обо мне так не думаете, – вполне искренне отвечает она.
Переяславский немного светлеет лицом и подходит ближе, хотя и дистанцию не нарушает – Мышка за этим строго следит.
– Знаете, Арина Владимировна, я с детства хотел защищать людей, – говорит он негромко и неожиданно проникновенно. – Поэтому пошел в армию вслед за отцом и дедом, поэтому сейчас я здесь. «Заслон» не просто производит ракеты и радиолокационные комплексы, разрабатывает чипы и нанороботов. «Заслон» защищает людей. И мне было крайне неприятно думать, что кто-то рядом со мной этим пренебрегает. Рад, что ошибся.
Что-то есть в его словах… что-то настолько искреннее, хотя и простое, и даже наивное, что у Мышки сердце сбивается с ритма. Ведь она и правда об этом не думала, привыкнув за годы отстраняться от сути собственной работы. Разработать наносхемы, собрать наноробота, проверить, снова разработать наносхему и так по кругу – с течением времени ее работа начинается восприниматься именно так, это неизбежно, рутина перекрывает все. К тому же есть Служба, которая всегда кажется серьезнее, опаснее и важнее, чем все то, что она делает как нанотехник, вместе взятое.
А ведь ее наносхемы и нанороботы не просто генерируют черные дыры и микропорталы. Они перехватывают и уничтожают враждебные объекты. И таким образом – спасают людей.
Почему-то сейчас, после слов Переяславского, Мышку пробирает этими мыслями до нутра – совсем как в юности, когда она только-только познакомилась с наноробототехникой и загорелась этой профессией.
– Доброй ночи, – говорит он после паузы и, обойдя ее приличным полукругом, направляется к выходу с аэродрома.