По большому счету, ее работа закончена. Вот он, Ёкай, Уйменов Владислав Васильевич, бери каким хочешь – хоть тепленьким, хоть холодненьким, это уже не ее дело и не ее задача. И все же… Мышка складывает руки на груди и медленно прохаживается по разгромленному их с Людой пьянкой номеру, задумчиво наблюдает, как суетится робот-уборщик. Все же… Не может она все так оставить – на полпути. Завершить работу, сдать информацию другим людям и улететь, забыв обо всем, что тут было. Потому что это – как будто работать в пустоту, права была Ольга. И теперь она хочет увидеть результат своих усилий.
Она хочет, чтобы зарвавшийся донельзя Ёкай сел если не за решетку, то в их секретную тюрьму при Службе. Там такие звери работают – мама не горюй.
Мышка передергивает плечами и начинает переодеваться ко сну. Ей нужно хоть немного поспать перед завтрашним днем, потому что рано утром у нее Ёкай, днем работа, а вечером – вечером ей предстоит сложный разговор со Звездой.
На утренней пробежке она чувствует себя по понятным причинам неважно: поспать ей удалось всего четыре часа, и если бы не связь с Ёкаем, она бы ни за что не встала в такую рань с кровати. Благо антипохмельными средствами она запаслась заранее, наученная горьким опытом, и хотя бы с этой стороны организм ей подлянок не подкидывает. Но все равно этим утром ее ничто не радует, все тело тоскливо ноет, моля о возвращении в постель, и заставлять его двигаться крайне сложно.
Так что в конечном счете Мышка сдается и просто садится на привычную уже скамейку, откидывается на спинку и наблюдает, как встает солнце. До связи с Ёкаем у нее есть еще десять минут.
– Машенька, – шепотом зовет она, щурясь на силуэты города вдалеке, – а ты не можешь примерно прикинуть, каким маршрутом мы летели на базу «Заслона»?
Она не знает, что ее заставляет об этом спрашивает – не то пресловутая интуиция, не то нежелание чего-то не знать. Мышке совсем не интересно, где на самом деле находится военный «Заслон» и в какой конфигурации развернуты его комплексы, в какую сторону направлены его ракеты и по какой траектории они летят. Но Мышка – тоже по-своему шпион. И она знает, что шпионам интересно, а что нет, когда они влезают в какую-то тему.
Больше, чем коды доступа к системе, которые все равно быстро поменяют, Ёкая и его заказчиков может интересовать только точное местоположение комплекса.
Машенька некоторое время озадаченно молчит.
Мышка кивает.
– Займись после того, как свяжемся с Ёкаем. Звезде пока не говори, я сама скажу.
Мышка улыбается и, потянувшись, садится ровно. Пора работать.
В этот раз Ёкай снова присылает им горы цифр, но теперь и Мышка, и Машенька, и Звезда во всеоружии: они готовы к быстрой расшифровке и вычислению, какие данные ему в очередной раз слили Мерзликовы. И похоже, что Звезда и впрямь подтянул к этой работе весь Департамент, потому что уже минуту спустя от него приходит подряд:
Мышка нервно растирает кончики пальцев, глядя на вьющийся вокруг далекого города песок. Это становится все опаснее и опаснее: одно дело – коды, чтобы сорвать испытания ракеты, другое дело – информация о том, как именно отражают атаку поставленные на боевое дежурство комплексы. Зачем это может быть надо, кроме как вывести их из строя, Мышка придумать не может. Программно доступно не все, конечно, у Мерзликовых есть свои ограничения доступа, и скорее всего уничтожить комплексы через информационную сеть у них просто не хватает умений. Зато они могут показать, как это сделать физически. Во всяком случае, самой Мышке, далекой от практического применения вооружений, кажется это логичным.
Звезда присылает ей пакет подмененных данных, и она едва успевает их загрузить через зашифрованный канал – буквально последние мегабайты просачиваются уже в закрывающийся шлюз. Мышка выдыхает.