– Ты добралась?
– Вани нет.
– Как это нет?
– Вот так. Дверь никто не открывает. И трубку он не берет.
– Может, он уснул?
– Может. Или просто не хочет никого видеть. Надо было раньше к нему приехать. Прошла целая неделя…
– Подожди, я сейчас сам ему позвоню.
Петя набрал номер Низовцева, но тот не ответил. Да, кажется, Вика права и они должны были понять, что что-то не так, намного раньше. Петя набрал номер повторно. А потом ещё раз. На четвёртой попытке гудки наконец прекратились, и в трубке раздался недовольный голос Вани:
– Певцов, как думаешь, если человек не берёт трубку, что это значит?
– Что человек глухой. Где ты?
Петя слышал, как Ваня выдохнул через нос:
– Дома.
– Тогда открой дверь.
– В смысле?
– В том смысле, что Вика у тебя под дверью.
– Под какой… Откуда она узнала мой адрес?
– Ты всё ещё нас недооцениваешь, Низовцев. Мы хотели тебя проведать, но я задержался, так что отправил Вику в сопровождении апельсинов. А теперь скажи, где ты на самом деле.
В трубке снова послышался вздох:
– Где-то.
– В каком смысле где-то? – Петя почувствовал укол тревоги. – Ты цел?
– Цел. Я в автобусе, но не знаю точно, где именно мы едем.
– И ты, что же, так катаешься целую неделю?
– Вроде того.
– Если ты решил стать экскурсоводом, то должен тебя огорчить – школу окончить всё равно придётся.
Ваня хмыкнул, но ничего не ответил.
– Что у вас произошло?
В трубке снова повисла тишина.
– Ладно, это не телефонный разговор. Завтра в школе расскажешь.
– Я… не приду завтра.
– Почему?
– Не могу. Не хочу. Не знаю.
– Не валяй дурака, неделю поотдыхал – и хватит. Мама знает, что ты не в школе?
– Нет.
– Тем более. Мне кажется, ты поступал сюда не для того, чтобы твоя мама позорилась у директора из-за твоих прогулов, а её могут вызвать со дня на день.
– Ты собрался меня сдать?
– Нет, конечно. Но Мариша про тебя спрашивала. Она потребует справку. Неделя пропусков – это серьёзно, Низовцев. Даже для экскурсовода.
Ваня немного помолчал.
– Ладно. Завтра приду.
– Дай слово, что придёшь.
– Певцов, не драматизируй. Я приду.
– Ладно.
На следующее утро Ваня пришёл под самый звонок, тем самым лишив Вику с Петей шанса поговорить с ним перед уроками. Низовцев был бледнее и молчаливее, чем обычно, а синяки под глазами говорили, что со сном у него явные проблемы. Он без энтузиазма отсидел все уроки, кое-как отвечая учителям, которые, конечно, после стольких пропусков дружно на него набросились.
После уроков Вика схватила Ваню за руку и потащила в столовую, насильно накидала ему в тарелку целую гору фрикаделек и отвела за стол. Вика решительно села с одного бока от Вани, а Петя – с другого… Низовцев хмыкнул:
– Вы прямо как рассерженные родители. Сейчас будет серьёзный семейный разговор о моих оценках?
Вика, уже вовсю уплетающая горячую картофельную запеканку, тут же возмущённо воскликнула:
– Объясни нам, что с тобой происходит! – Парни усмехнулись тому, как сильно её тон напоминал родительский. Вика закатила глаза и указала на Ваню вилкой, отчего на его пиджак попал кусочек пюре: – Мне плевать, что я звучу, как старая училка, рассказывай давай! Почему тебя не было в школе? Что произошло? Как ты себя чувствуешь?
Ваня, протирая пиджак салфеткой, вздохнул:
– Физически или морально?
– Морально. Физически мы и так видим, что хреново, – сказал Петя, поливая кетчупом свою порцию фрикаделек.
– Ну спасибо, – проворчал Ваня, отбирая у Пети кетчуп. – Морально… – Налив себе соус, Ваня отставил бутылку и посмотрел в тарелку так, будто только что приправил блюдо ядом. – Морально мне ещё хуже.
Петя с Викой молча ждали продолжения. Ваня вздохнул и, так и не съев ни куска, отложил вилку и откинулся на спинку стула.
– Она влюблена в другого.
– Что?! – Вика с Петей уставились на Ваню.
– Это она тебе сказала? – спросил Петя.
Ваня кивнул.
– И ты думаешь, это правда? – невнятно уточнила Вика.
Ваня снова кивнул, а Петя, от души сочувствуя Низовцеву, не смог не восхититься Викой, которая не только сумела задать вопрос, но даже звучать взволнованно с таким количеством еды во рту. Он не уставал поражаться Вольской, которая каждый раз ела так, будто это её последняя еда в жизни. Прожевав, Вика сделала глоток чая и с улыбкой посмотрела на Низовцева:
– Ванечка, этого не может быть. Ты вообще видел, как она на тебя смотрит? И на концерте глаз не сводила, и на уроках постоянно тебя спрашивала, ну брось, не может быть!
– И тем не менее, когда я спросил, она не стала это отрицать.
Все замолчали.
– И что ты теперь будешь делать? – наконец спросила Вика.
– А что я могу сделать? Точнее, что
– Но… Она же тебе нравится.
– Да, – Ваня вздохнул и невидящим взглядом уставился в заснеженное окно. – Да, нравится. Но… Но всё это было зря. И я с самого начала подозревал, что чем-то таким это и закончится. – В Ванином голосе звучала горечь.
– Жаль, что так, – пробормотал Петя. – Она… Хорошая.
– Хорошая, – повторил Ваня и отпил из чашки с таким видом, будто хотел, чтобы вместо чая там было что-то покрепче.
