Двойные листочки полностью

– Ваня, – Вика мягко тронула его за руку. – Даже если всё так неудачно получилось и у неё кто-то есть, ты… Тебе придётся смириться. Ты не должен из-за этого забивать на школу.

Ваня опять перевёл взгляд в окно и ничего не ответил. Петя с Викой тревожно переглянулись.

– Ты же не собираешься уходить из школы, верно? – спросила Вика.

Ваня не ответил.

– Да ты спятил! – воскликнул Петя, резко опустив чашку на стол. – Ты можешь считать себя дураком, что запал на Яну, но… – Вика резко на него шикнула, чтобы он говорил тише, и Петя продолжил на три тона ниже: – Низовцев, если тебя отчислят за прогулы, ты будешь окончательным кретином.

Вика расширила глаза, глядя на Петю.

– В следующий раз ободряющую речь мы отрепетируем заранее, – покачала головой она. Но Петя продолжал сверлить Низовцева сердитым взглядом.

– Понятно, что сейчас тебе тяжело, особенно в школе, особенно на русском. Но ты же поступал в нашу школу столько лет. И твоя мама… Она что подумает? Почему ты ничего нам сразу не сказал? Ты не должен справляться с этим сам, у тебя, чёрт возьми, есть друзья, нравится тебе это или нет. И мы готовы тебя поддержать.

– Как? – спросил Ваня едко. – Как вы можете меня поддержать? Завернёте в плед и будете ходить со мной по коридорам, обняв с двух сторон?

– Мы начнём играть, – твёрдо сказал Петя. – Репетировать. Постоянно.

Ваня фыркнул и закатил глаза.

– Я знаю, о чём ты сейчас подумал, – продолжил Петя. – Что Певцов – бесчувственный урод, которого волнует только поступление. Отчасти это так, оно действительно меня волнует, потому что это важно для меня. Как и для тебя. И ты не хуже меня знаешь, что музыка помогает, когда… Да всегда. Музыка помогает всегда. И если ты хочешь хотя бы на какое-то время перестать обо всём об этом думать, репетиции тебе помогут. Я это знаю, и ты тоже это знаешь. Так что… – Петя посмотрел на часы. – Сегодня суббота… В понедельник встречаемся в восемь утра в кабинете музыки.

Во время его речи Ваня всё так же невидящим взглядом смотрел в окно. Петя вообще не был уверен, что Ваня его слышал. Но потом Ваня перевёл взгляд на Петю и кивнул:

– Да, пожалуй, ты прав.

– Что-то ты звучишь не слишком воодушевлённо.

– Петруша, господи, где твоё чувство такта? – Вика кинула в него солёный кренделёк. – Давай я тебя брошу и посмотрю, как ты весело побежишь репетировать на следующий день.

– Куда это ты меня бросишь? – Петя швырнул в неё крендельком в ответ.

– Куда-нибудь, где тебе отсыпят немного сочувствия, – ответила Вика со смешком.

– Я очень сочувствую и именно поэтому считаю, что нужно начать играть. Так можно бесконечно ходить и страдать. Музыка… – Петя посмотрел на Ваню: – Музыка поможет.

С этим Низовцев спорить не стал.

В понедельник Ваня титаническим усилием воли заставил себя встать рано. Он опять почти не спал. И продолжал при любом уведомлении телефона испытывать раздражающую надежду. Чего ждало его глупое сердце? Яна ему не напишет. Никогда.

Певцов, конечно, был прав, музыка отвлекает, но для этого нужно начать играть, а Ваня никак не мог заставить себя взять в руки гитару всю ту неделю, что прогуливал школу. Гитара ему теперь тоже напоминала о Яне. Он играл первый аккорд и сразу мысленно переносился в кабинет русского, где она сидела напротив и смотрела на Ваню горящими глазами. Чтобы не изнывать дома и не лезть на стену, Ваня выходил на улицу и просто шлялся по городу, пока в наушниках играл самый агрессивный рок, который только был в его плейлисте. Он понимал, что это ужасное решение, но просто не мог заставить себя делать что-либо ещё: при мысли о школе и об уроках русского с Карловной у него начинался приступ тошноты и удушья. Но в конце концов, когда Певцов ему позвонил и неожиданно упомянул маму, у Вани как будто спала пелена с глаз – что же он делает? Мама будет в ужасе. Он поступал в эту школу прежде всего ради неё, а теперь… Никакое разбитое сердце не может быть оправданием, если он подведёт её и вообще никуда не поступит, ещё и вылетит из школы за три месяца до экзаменов.

Так что в понедельник Ваня зашёл в кабинет музыки с гитарой на плече. Певцов уже готовил оборудование. Они приветственно сцепили руки, Ваня достал из чехла гитару, покрутил колки, невероятным усилием воли изгнал из головы Яну, тут же возникшую перед глазами в первом ряду актового зала, и быстро пробежал пальцами по струнам, разминаясь. Петя тоже разыгрался, после чего они посмотрели друг на друга.

– AC/DC? – спросил Петя.

Ваня кивнул, и они заиграли песню, которую исполнили во время украшения класса к Новому году. Ваня остановился через три аккорда.

– Давай другую.