Вика кивнула и принялась за еду. Ваня же откинулся на спинку стула, с наслаждением стянул с себя галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Дышать сразу стало легче. Хотя, возможно, трудности с дыханием он испытывал не из-за галстука, а из-за Тамары Загировны, которая всю душу из него вытрясла на последнем уроке.
За первую неделю на алгебре и геометрии всем стало очевидно, что Ваня неплохо ориентируется в материале, настолько неплохо, что Загировна причислила его к сильным ученикам – к Певцову и Орловой. Его снова пересадили – на третий ряд, между Петей и Ирой. Для них математичка чаще всего давала задачи сложнее и даже позволяла решать их вместе, но они предпочитали выполнять задания самостоятельно, иногда сверяя ответы. Сегодня у Тамары Загировны, видимо, было скверное настроение, так что она вызвала Ваню к доске и заставила решать задачи, соревнуясь с классом. Каждый вариант должен был решить по пять примеров, а Ваня – все десять. Он не успел. И наделал ошибок. И получил позорные три с минусом. Причём этот минус был любимым инструментом унижения у математички. Ваня мог бы разозлиться, но у него на это не осталось сил.
С аппетитом уплетая горячую котлету по-киевски, с которой капало масло, Вика спросила:
– Ты точно сможешь репетировать? Выглядишь уставшим.
– Чего не скажешь о тебе. Ты что-то слишком довольная для человека, которому пришлось остаться с нами. Я так и не понял, кстати, почему.
Вика пожала плечами:
– У нас с Певцовым свои счёты. Но мне в любом случае хочется посмотреть, как ты выглядишь с гитарой. И послушать. Хорошо играешь?
Ваня неопределённо качнул головой:
– Смотря с кем сравнивать. Что-то могу.
– И давно занимаешься музыкой?
Ваня помедлил:
– Сколько себя помню.
– Правда? Ты в музыкалку ходил?
Ваня не торопясь прожевал, прежде чем ответить:
– Не-а. Сам учился. Точнее… В детстве мне сначала подарили игрушечную гитару, и я не выпускал её из рук. А потом… – Ваня замялся, быстро отфильтровывая то, что не хотел рассказывать. – Потом у меня появилась акустическая. Мама сначала была не в восторге от моего «бренчания» – так она мою игру называла, – но постепенно смирилась. А в восьмом классе я разок попробовал у друга электро, и всё – пропал. Сначала просто мечтал, потом начал копить, а когда в очередной раз не поступил сюда, разозлился и стал подрабатывать не только на каникулах. Математику с малышами учил, – добавил Ваня, увидев, что Вика пытается задать вопрос, но не может, поскольку рот её был забит котлетой. – Думал, раз я слишком тупой для дорогой школы, пусть у меня тогда будет дорогущая гитара. Мама всё равно наотрез отказалась брать у меня эти деньги, сколько бы я ни спорил. – Ваня грустно улыбнулся воспоминаниям. – Когда привёз новую гитару домой, даже играть на ней не мог первую неделю. Просто пялился.
– Настолько дорогая?
– А ты как думаешь, я полтора года копил на неё.
– И ты оставил её у русички?! – Вика даже перестала жевать.
– У Яны. – Ваня кивнул и тут же добавил: – Сергеевны.
– И не страшно тебе за такое ценное имущество?
Ваня улыбнулся в тарелку и покачал головой.
– Здо́рово, – пробормотала Вика, откусывая такой огромный кусок котлеты, что Ваня начал всерьёз опасался за её жизнь.
– Ребятки, поторопитесь, мы закрываемся через пять минут! – крикнула уборщица, вытиравшая соседние столики.
Быстро доев, Ваня подхватил их с Викой пустые тарелки и хотел отнести к стойке для грязной посуды, но уборщица жестом остановила его порыв:
– Оставьте, ребятишки, мы всё уберём.
Очередной раз поразившись тому, что в мире всё-таки существует вежливый персонал столовой, Ваня поставил тарелки, забросил на плечо рюкзак и, пробормотав искреннюю благодарность, вышел вместе с Викой в коридор.
– Я сбегаю за гитарой, встретимся в кабинете музыки, – сказал он и помчался в кабинет русского.
– Можно? – Ваня аккуратно приоткрыл дверь.
Яна сидела за столом и опять что-то проверяла. Оторвавшись от тетради, она махнула ему:
– Да, Ваня, заходи. Ты за гитарой?
Ваня кивнул.
– Забирай, она в целости и сохранности!
Яна с улыбкой кивнула на шкафы, где лежала гитара, потом склонила голову набок и потёрла висок. Ваня знал это жест.
– Устали?
Яна села ровнее:
– Да не то чтобы устала, просто голова что-то разболелась. Наверное, надо было сегодня поесть чего-нибудь ещё кроме кофе и вафель.
– Вы что, последний раз ели утром со мной?!
– Ага, – Яна кивнула с грустной улыбкой. – Я на переменах с ребятами болтала, тетради проверяла, кто-то что-то приносил исправленное, малыши стихи сдавали… В общем – куча дел, я и не заметила, как день прошёл, а сейчас столовка уже закрыта.
– А у вас тут больше нет ничего?
– Не-а. Ну разве что мел пожевать, – сказала она со смехом.
– Хорошо, что у вас не маркерная доска.
Яна хихикнула:
– Точно! С этим двадцать первым веком есть все шансы умереть с голоду.
Ваня сделал вид, что задумался.
– Наверное, можно было бы и маркеры погрызть, – протянул он. – Там вроде спирт внутри, усталость как рукой снимет.
Яна засмеялась, но тут же снова потёрла висок:
– Надо будет принести сюда что-нибудь из еды.
– Вагон круассанов с сыром?
