– Ну нет! Их съедят тараканы, а я слишком люблю круассаны, чтобы делиться.
– Домовой для вас поохраняет, – мягко сказал Ваня.
– А потом опять разбалуется и свернёт проектор!
С напускным возмущением Яна ткнула пальцем в потолок. Ваня лукаво посмотрел на неё:
– Ничего. Я поправлю.
Яна опустила глаза и улыбнулась одним уголком губ.
Ваня отвел взгляд и наконец вспомнил, за чем пришёл. Снял со шкафа гитару, закинул на плечо и обернулся:
– Вы ещё долго здесь будете?
– У меня куча тетрадей на проверку. Думаю, что часа два просижу точно. А что?
– Я подумал, что было бы удобно оставить гитару здесь до следующей репетиции, если вы не против.
– А дома ты играть не будешь?
Ваня покачал головой. Яна понимающе кивнула:
– Да, точно, нельзя отвлекаться. Если я ещё буду здесь, оставляй, конечно.
– Спасибо. Тогда не прощаюсь. – Ваня улыбнулся и вышел из кабинета. У него появилась идея.
Он понёсся на первый этаж по боковой лестнице, надеясь не встретить Певцова. К счастью, не встретил ни его, ни кого-либо другого и выбежал из школы прямо как был – с гитарой и без куртки.
Через десять минут он снова постучал в дверь Яниного кабинета, пытаясь успокоить сердцебиение, но ему никто не ответил. Ваня дёрнул ручку. Дверь открылась, но Яны в кабинете не оказалось. Она явно вышла ненадолго, потому что оставила компьютер включённым, а недопроверенную тетрадь – открытой. Ваня, не веря своей удаче, отошёл от её стола и быстро покинул кабинет, тихо затворив за собой дверь.
Ещё пять минут спустя он стоял в школьном дворе и не отрываясь смотрел в окно второго этажа. Ему было видно, как Яна подошла к учительскому столу, взяла в руки бумажный пакет, заглянула в него и рассмеялась. Она вытащила из пакета круассан. Улыбнулась и откусила большой кусок, а сердце Вани превратилось в горячее варенье. Он жадно всматривался в окно: ждал, когда же она заметит. И она заметила. Яна снова запустила руку в пакет и достала записку. Прочитала, широко улыбнулась и бросила взгляд куда-то в сторону. На дверь, догадался Ваня. Он быстрым шагом направился к кабинету музыки, а в ушах продолжал громко отбивать пульс.
В записке было написано:
Петя с Милей шли по опустевшему первому этажу к кабинету музыки, возле которого, прислонившись спиной к стене и печатая что-то в телефоне, уже стояла Вика. Петя всё ещё был не в духе – ему совершенно не хотелось, чтобы рыжая сидела с ними. Наверняка будет отвлекать своими вечными комментариями. Вдобавок он нервничал из-за отца – боялся, что тот не вовремя позвонит и сорвёт репетицию. Или что правда вскроется. В общем, Петя с трудом справлялся с целым клубком раздражающих факторов, поэтому, когда они с Милей приблизились к двери, он спросил резче, чем хотел:
– Где Низовцев?
Вика, не отрывая взгляда от экрана, пробормотала:
– Сейчас придёт.
– Мы договаривались на четыре. Где его носит? Что за отношение? – проворчал Петя, открывая класс.
Вика цокнула языком и, убрав телефон, закатила глаза:
– Господи, Певцов, что ты ел на обед, цемент? Сказано тебе,
– Надеюсь, не в магазин.
Петя открыл дверь, и Вика, качая головой, прошагала в класс первой. Раздражение Пети усилилось ещё на десять процентов. Он махнул Миле, пропуская её вперед, вошёл сам и закрыл за собой дверь.
Вика сразу направилась к учительскому столу и начала выкладывать учебники.
– Что ты делаешь? – спросила Миля.
– Собираюсь провести время с пользой. – Вика села за стол Вероники Николаевны.
Петя молча прошёл мимо парт к другой части класса, не глядя на девочек.
Кабинет музыки делился на две половины: одна выглядела как обычный класс с учительским столом, партами и доской, а вторая походила на маленькую студию звукозаписи: здесь стояли синтезатор и ударная установка, стойка с микрофоном, усилитель, микшерный пульт и прочие примочки. Стены кабинета были отделаны цветными акустическими панелями. На специальных креплениях висели скрипки, флейты, три акустические гитары, пять укулеле, трубы, тромбон, треугольники и даже виолончель. Всё это использовалось на уроках, музыкальных кружках или концертах, хотя чаще всего выступающие предпочитали приносить свои инструменты. Петя же просто переносил ударную установку, единственную на всю школу, из кабинета музыки на сцену актового зала.
В кабинете стояли шкафы с нотами и учебниками по музыкальной литературе, а с верхней полки на вошедших взирали гипсовые головы композиторов. На отдельном столике, рядом с учительским, красовалась гордость и особая ценность Вероники Николаевны – проигрыватель и коробка виниловых пластинок.
Миля пару секунд смотрела, как Вика устраивается на месте учителя, потом, видимо решив не продолжать диалога, простучала каблуками по полу и села за последнюю парту, повернувшись спиной к Вольской и лицом к Пете, который уже снимал ткань с ударной установки. Всё наладив и продолжая кипеть, он подготовил оборудование и для Вани – включил усилитель и настроил пульт.
