Кассиан мысленно перебирал все, что видел и слышал во время встреч с Люсьеном после войны, пытаясь увидеть его таким, каким его видели Рис и Мор.
— Он потратил месяцы, помогая им перестроить представления о том, кто правит Притианской частью человеческих земель, — пробормотал Кассиан. — Значит, Люсьен не может быть беспристрастным, давая нам информацию о Вассе.
Мор кивнула в подтверждение.
— Люсьен, может быть, и честен, но каждый его рассказ, сознает он это или нет, может обернуться в пользу Вассы. Нам нужен кто-то вне их маленького круга, кто может получить новую информацию и передать ее нам. — Она съела последний кусочек слоеного теста. — И этот кто-то будешь ты.
Хорошо. Это имело смысл.
— Почему мы до сих пор не связались с Вассой, чтобы поговорить с ней об этом?
Мор оттолкнула вопрос взмахом руки, хотя ее затуманенные глаза опровергли это небрежное движение.
— Потому что мы только сейчас собираем кусочки воедино. Но ты обязательно должен поговорить с ней, как только представится такая возможность. Вообще-то, как можно скорее.
Кассиан кивнул. Он совсем не возражал против Вассы, хотя разговор с ней означал бы встречу с Люсьеном и Юрианом. С первым он уже научился жить, но со вторым… Даже то, что Юриан сражался на одной стороне с ними, ничего не изменило. Этот генерал-человек, которого Амаранта мучила пять столетий, дважды обманул Хэйберна после того, как был воскрешен из Котла, и помог Кассиану и его семье выиграть войну. И все же он ему не нравился.
Он встал и потянулся, чтобы взъерошить блестящие волосы Мор.
— Я скучал по тебе все эти дни. — В последнее время ее часто не было дома, и каждый раз, когда она возвращалась, тень омрачала ее взгляд, тень, которую он, казалось, не мог уменьшить. — Ты же знаешь, что мы предупредили бы тебя, если бы Кейр пришел сюда. — Ее мудак — отец не заставил Риса отплатить ей тем же: визитом в Веларис.
— Эрис выиграл мне время. — Слова Мор были жгучими.
Кассиан пытался не верить этому, но он знал, что Эрис сделал это по доброй воле. Он пригласил Рисанда в свой разум, чтобы понять, почему именно он убедил Кейра отложить свой визит в Веларис на неопределенный срок. Только Эрис мог иметь такое влияние на честолюбивого Кейра, и что бы он ни предложил ему, чтобы убедить его не приходить, все еще оставалось загадкой. По крайней мере, для Кассиана. Рис, вероятно, знал. И по бледному лицу Мор он думал, что и она тоже знала. Эрис должно быть пожертвовал чем-то важным, чтобы спасти Мор от визита ее отца, который, несомненно, доставит максимум мучений.
— Мне все равно, — Мор прервала разговор, взмахнув рукой. Кассиан мог поклясться, что в этот момент ее мучило что-то еще. Но он подождет, она расскажет ему об этом, когда будет готова. — Иди отдохни. — И он ушел прежде, чем она успела ответить.
Неста проснулась в полной темноте.
Темнота, которую она не видела уже много лет. Из ветхой хижины, превратившейся в тюрьму и сущий ад.
Присев на кровати, она схватилась за грудь, хватая ртом воздух. Неужели все это было сном, вызванным лихорадкой в зимнюю ночь? Неужели она все еще в той хижине, голодная, бедная и отчаявшаяся?
Нет. Воздух был теплым, и она была единственным человеком в постели; она не цеплялась за своих сестер в поисках тепла, она не пыталась отмахнуться от того, кто завоевал середину, более уютное место в холодные ночи или края в жаркие летние ночи.
И хотя за эти долгие зимы она превратилась в сплошную кожу и кости…. Даже это тело было для нее новым. Тело Фейри. Мощное. Или, по крайней мере, так было.
Потирая лицо, Неста соскользнула с кровати. Даже полы были с подогревом. Ничего похожего на холодные деревянные доски хижины.
Она подошла к окну, раздвинула шторы и посмотрела на темный город внизу. На улицах горели огни, танцуя вдоль ленты реки Сидры. Дальше только звезды серебрили плоскую землю перед холодным, пустым морем.
Небо, было все еще темным, рассвет был далек, и тишина в доме показывала, что все еще спят. Те трое, что его занимали.
Как долго она спала? Они приехали в одиннадцать утра, и вскоре она заснула. Она не ела весь день, и ее пустой желудок дал о себе знать.
Но она не беспокоилась об этом и прислонилась лбом к холодному оконному стеклу. Она позволила звездному свету ласкать ее голову, лицо, шею. Она представила, как его светящиеся пальцы скользят по ее щеке, как это делала ее мать с ней и только с ней.
Ее мать перевернулась бы в могиле узнав, что Неста много лет спустя чуть не вышла замуж за слабого сына дровосека, который стоял рядом, пока его отец избивал мать. Что он наложил на нее руки, когда она заявила, что хочет уйти. И который пытался силой взять то, что она больше не хотела ему предлагать.
