Но Рис плакал, и слезы текли по лицу Мор, когда она смотрела на безмолвного младенца у себя на руках.
А потом Маджа выругалась, и Рис…
Рис начал кричать.
Когда Рис бросился к Фейре на кровать, Кассиан понял, что сейчас произойдет.
И все же никакая сила в мире не могла остановить его.
***
Мир замедлился. Стало холодно.
На руках у Мор был молчаливый, слишком маленький ребенок.
На кровати лежала Фейра, изрезанная и истекающая кровью.
Рисанд кричал, как будто его душу разрывали на части, но Кассиан и Азриэль были рядом, оттаскивая его от кровати, пока Маджа пыталась спасти Фейру…
Но Смерть витала рядом. Неста почувствовала это, увидела-тень, более густую и постоянную, чем любая из теней Азриэля. Элейн всхлипывала, сжимая руку Фейры, умоляя ее держаться, а Неста стояла посреди всего этого, Смерть кружилась вокруг нее, и не было ничего, ничего, ничего, что можно было бы сделать, когда дыхание Фейры стало редеть, а Маджа начала кричать ей, чтобы она боролась…
Смерть притаилась рядом с Фейрой и ее мэйтом, словно зверь, готовый наброситься и сожрать их обоих. Неста высвободила свою руку из руки Элейн. Отступила назад.
Она закрыла глаза и открыла то место в своей душе, которое вырвалось на свободу на Рамиэле.
***
Кассиан едва мог сдерживать Риса, даже когда все семь Сифонов ревели вместе с Азриэлем.
Он должен позволить Рису пойти к ней. Если они оба вот-вот умрут, он должен отпустить Риса к его мэйту. Быть с ней в эти последние секунды, последние вздохи…
Золотой свет замерцал на другой стороне комнаты, и Амрен ахнула. Сердце Кассиана сжалось от ужаса.
Неста больше не вертелась возле кровати. Теперь она стояла в нескольких футах от него.
На ней была Маска. Она водрузила Корону на голову. И прижала Арфу к груди.
Никто никогда не владел всеми тремя предметами и не мог выжить. Никто не мог сдержать их силу, контролировать их…
Глаза Несты за Маской вспыхнули серебряным огнем. И Кассиан знал, что существо, которое смотрело на них всех, не было ни фейри, ни человеком, ни чем-либо, что ходило по землям этого мира.
Она двинулась к кровати, и Рис бросился к ней.
Неста подняла руку, и Рис замер. Так же, как Кассиан когда находился под контролем Короны.
Грудь Фейры приподнялась, предсмертный хрип сорвался с ее побелевших губ, и Кассиану ничего не оставалось, как смотреть, как пальцы Несты, все еще окровавленные и грязные после Обряда, потянулись к последней струне Арфы. К двадцать шестой струне.
И дернули за нее.
Глава 77
Это было время.
Двадцать шестая струна на Арфе была самим Временем, и Неста остановила ее, когда Фейра испустила последний вздох.
Лантис так и сказал. Что даже
Струна не издала ни звука, когда Неста дернула за нее. Только отняла его у мира.
И смерть, которую Неста чувствовала вокруг своей сестры, вокруг Рисанда, вокруг младенца на руках Мор — она приказала Маске остановить и это. Держать ее на расстоянии.
Мягкий, знакомый голос прошептал эти слова. Так же, как они шептались ей давным-давно. Как он и предупреждал ее в темноте Орида. Прекрасный, добрый женский голос, мудрый и теплый, который ждал ее все это время.
Комната представляла собой картину застывшего движения, потрясенных и испуганных лиц, повернутых к ней, к Фейре и всей этой крови. Неста прошла сквозь нее. Мимо кричащего, напрягшегося тела Риса, на лице которого отражались отчаяние, ужас и боль; мимо мрачного Азриэля; мимо Кассиана, стиснувшего зубы, когда он удерживал Риса. Мимо Амрен, чьи серые глаза были устремлены туда, где только что стояла Неста, с чистым страхом и чем-то вроде благоговения на лице.
Мимо Мор и этого слишком маленького свертка в ее руках, Элейн рядом с ней, застывшей в своем плаче.
Неста прошла сквозь все это, сквозь Время. К сестре.
— Я ничего не чувствую, — тихо сказала Неста. Только вид Фейры на пороге Смерти не давал ей забыть, зачем она здесь, что ей нужно сделать.
