— Как ты думаешь, Неста сможет найти Клад? — спросил Азриэль Кассиана, когда они расслабились в гостиной, разделявшей их спальни, в камине перед ними потрескивало пламя. Ночь стала достаточно холодной, от чего они нуждались в огне, и Кассиан, который всегда любил осень, несмотря на придурков в Осеннем дворе, наслаждался теплом.
— Надеюсь, — уклончиво ответил Кассиан. Он не мог смириться с мыслью, что Неста подвергает себя опасности, но он полностью понимал ее мотивы. Если бы ему пришлось выбирать между тем, чтобы послать одного из своих братьев в беду или сделать это самому, он бы всегда — всегда — выбирал себя. Хотя он морщился от каждого резкого слова, которое Неста говорила Элейн, он не мог винить страх и любовь, стоящие за ее решением. Можно было только восхищаться тем, что она сделала шаг вперед — если не ради блага мира, то ради безопасности своей сестры.
Азриэль сказал:
— Неста действительно должна сделать прорицание.
Кассиан посмотрел в пространство между их креслами. Они сидели в них, перед этим огнем, так много раз, что было негласным правилом, что Азриэль был слева, ближе к окну, а Кассиан-справа, ближе к двери. Третье кресло слева от Азриэля, обычно для Риса, а четвертое справа от Кассиана, всегда готовое для Мор. Отделанная кружевом золотая подушка украшала четвертое кресло-постоянный знак ее собственности. Амрен, по какой-то причине, редко оставалась здесь надолго, чтобы увидеть эту комнату, поэтому для нее никогда не было личного кресла.
— Неста не готова к прорицанию, — сказал Кассиан. — Мы даже не знаем, какая сила у нее осталась.
Но Элейн подтвердила это при всех: обе сестры все еще обладали даром Котла. Были ли они так же сильны, как раньше, он понятия не имел.
— Но ты же знаешь, — возразил Азриэль. — Ты видел это-даже больше, когда она светится в ее глазах.
Кассиан никому не рассказывал о ступеньке, которую нашел с выжженными на ней вмятинами от пальцев. Он подумал, не узнал ли Азриэль каким-то образом о них, о новостях, принесенных ему шепотом его теней.
— Она сейчас не стабильна. В последний раз, когда она гадала, все закончилось плохо. Котел посмотрел на нее. А потом забрала Элейн. — Сегодня перед глазами Несты промелькнули все ужасные воспоминания. И хотя он понимал, что Элейн говорила правду, утверждая о травме этого воспоминания, Кассиан не понаслышке знал затянувшийся ужас и боль любимого человека, украденного и раненного.
Азриэль напрягся.
— Я знаю. В конце концов, я помог спасти Элейн.
Аз даже не колебался, прежде чем отправиться в самое сердце военного лагеря Хэйберна.
Кассиан откинул голову на спинку стула, шурша крыльями в щели, специально вырезанной для них. — В конце концов, пусть Неста сама попробует погадать, если сможет.
— Если Бриаллин и Кощей найдут хотя бы один из этих Ужасных предметов…
— Пусть сначала Неста попробует по-своему, — Кассиан выдержал взгляд Аза. — Если мы войдем и прикажем ей это сделать, это будет иметь обратный эффект. Пусть она исчерпает другие варианты, прежде чем поймет, что жизнеспособен только один.
Азриэль внимательно изучил его лицо, затем торжественно кивнул.
Кассиан выдохнул, глядя, как пламя прыгает и трепещет.
— Мы будем дядями, — сказал он через мгновение, не в силах скрыть удивления в голосе.
Лицо Азриэля наполнилось гордостью и радостью. — Мальчика.
Это не было гарантией того, что первенец Высшего Лорда станет его наследником. Магия иногда требовала времени, чтобы принять решение, и часто полностью перепрыгивала порядок рождения. Иногда вместо него находили кузена. Иногда он полностью отказывался от родословной. Или выбирали наследника в момент рождения, в отголосках первых криков новорожденного. Впрочем, Кассиану было все равно, унаследует ли сын Риса его потрясающую мир силу или хотя бы каплю.
Для Риса это тоже не имело значения. Для любого из них. Этого мальчика уже любили.
— Я рад за Риса, — тихо сказал Кассиан.
— Я тоже.
Кассиан посмотрел на Аза.
— Ты думаешь, что когда-нибудь будешь готова к этому? — Когда-нибудь будешь готов признаться Мор, что у тебя на сердце?
— Не знаю, — ответил Азриэль.
— Ты хочешь ребенка?
— Не имеет значения, чего я хочу, — далекие слова, которые помешали Кассиану продолжать допытываться. Он все еще был счастлив быть буфером Мор с Азриэлем, но в последнее время что-то изменилось. В обоих. Мор больше не сидела рядом с Кассианом, накинувшись на него, а Азриэль… Эти страстные взгляды в ее сторону стали редкими и далекими. Как будто он сдался. Спустя пятьсот лет он каким-то образом сдался. Кассиан не мог понять почему.
Аз спросил:
— А ты хочешь ребенка?
Кассиан не мог остановить мелькнувшую мысль: он и Неста у стены этажом ниже, ее рука гладит его именно так, как ему нравится, ее стоны подобны сладкой музыке.
Он оставил ее неудовлетворенной… она убежала прежде, чем он смог хоть что-то сделать. Он уехал в Пристанище Ветра после встречи и не видел ее за ужином. Он даже не был уверен, что, черт возьми, скажет ей, как они будут разговаривать.
