Они взглянули на меня. Словно ждали, что я начну умолять не идти, свернусь в клубочек и съёжусь. Быстрая, жестокая проверка, чтобы увидеть, хотели ли они сами работать со мной, предположила я.
Но Костерез, нага, Аттор, Суриэль, Богги и Мидденгардский Червь… Быть может, они сломали во мне ту часть, что действительно боялась. Или, возможно, страх был теперь единственным, что я ощущала во сне.
— Твой выбор, Фейра, — небрежно сказал Рис.
Увильнуть и скорбеть или встретиться с неизвестным ужасом — выбор был прост.
— Насколько плохо это может быть? — был мой ответ.
— Очень плохо, — сказал Кассиан.
Никто из них не потрудился возразить.
Юриан.
Имя звучало в моей голове даже после того, как мы закончили ужин, после того, как Мор и Кассиан, и Азриэль, и Амрен перестали спорить и рычать о том, кто, где и что будет делать завтра, в то время как мы с Рисом отправимся в Тюрьму — чем бы она ни была.
Рис отнес меня обратно в город по воздуху, ныряя во тьму и свет огней. Я быстро обнаружила, что предпочитаю подъем спуску, и не могла заставить себя смотреть вокруг слишком долго — появлялось ощущение, что мой ужин вот-вот покинет меня. Не страх — всего лишь реакция моего тела.
Мы летели молча, единственный звук — свист зимнего ветра, однако, кокон тепла Риса защищал меня, не давая замерзнуть полностью. Только когда музыка на улицах поприветствовала нас, я взглянула на его лицо — черты лица нечитаемые — он сосредоточился на полете.
— Сегодня я снова почувствовала тебя. Через связь. Я прошла через твои щиты?
— Нет, — ответил он, оглядывая мощеные улицы внизу. — Эта связь… живая. Открытый канал между нами, созданный моими силами, созданный… для того, что тебе было нужно, когда мы заключали сделку.
— Мне было нужно не умереть, когда я соглашалась.
— Тебе было нужно не быть одной.
Наши глаза встретились. Было слишком темно, чтобы прочитать все, что таилось в его глазах. Я первой отвела взгляд.
— Я все еще учусь, как и почему мы иногда можем чувствовать то, что другой не хочет, чтобы мы знали, — признался он. — Поэтому у меня нет объяснения тому, что ты почувствовала сегодня.
Но что же он сам? Пятьдесят лет он был отделен от своих друзей, семьи…
Я сказала:
— Ты позволил Амаранте и всему миру думать, что ты правишь Двором Кошмаров и наслаждаешься этим. Но это все прикрытие — чтобы сохранить самое важное.
Городские огни золотили его лицо.
— Я люблю свой народ и свою семью. Не думай, что я не стал бы чудовищем, чтобы их защитить.
— Ты уже стал им Под горой, — слова вырвались прежде, чем я смогла их остановить.
Ветер шелестел в его волосах.
— И я подозреваю, что мне скоро придется сделать это вновь.
— Какова цена? — я осмелилась спросить, — чтобы сохранить это место тайным и свободным?
Он устремился прямо вниз — крылья бьют, чтобы держать нас прямо — и мы приземлились на крыше его городского дома. Я хотела сделать шаг назад, но он схватил меня за подбородок.
— Ты уже знаешь ее.
Шлюха Амаранты.
Он кивнул, и я подумала, что, наверное, сказала эти два мерзких слова вслух.
— Когда она обманом лишила меня силы, оставив лишь жалкие объедки, этого все равно было больше, чем у других. И я решил использовать их для того, чтобы проникнуть в сознание каждого пойманного ею жителя Ночного Двора, а также любого, кто мог знать правду. Я создал паутину, соединяющую их всех, контролируя их разум каждую секунду каждого дня, каждое десятилетие, чтобы они забыли о Веларисе, забыли о Мор, и Амрен, и Кассиане, и Азриэле. Амаранта хотела узнать, кто был близок ко мне — кого убивать и пытать. Но мой настоящий двор был здесь, управляя этим городом и всем остальным. И я использовал остаток моих сил, чтобы скрыть их всех от взгляда и слуха. Меня бы хватило только на один город — одно место. Я выбрал тот, что уже был спрятан из истории. Я выбрал, и теперь должен жить с последствиями, зная, что еще оставались за пределами те, кто страдал. Но для тех, кто был здесь… любой, кто пролетал или проходил рядом с Веларисом, не увидел бы ничего, кроме голого камня, и, даже если бы он попытался пройти через него, то вдруг обнаружил бы себя меняющим это решение. Морские путешествия и торговый обмен были прекращены — моряки стали фермерами и начали работать на земле вокруг Велариса. И потому, что мои силы были направлены на экранирование их всех, Фейра, мне было нечего противопоставить Амаранте. Поэтому я решил, чтобы она не задавала вопросов о людях, которые имели для меня значение, я буду ее шлюхой.
Он сделал все это, совершил ужасные вещи… сделал
Эти крылья теперь были широко расправлены. Сколько людей знало об их существовании за пределами Велариса или иллирийских военных лагерей? Или он стер все воспоминания о них из Прифиана задолго до Амаранты?
