Рис стоял рядом, обоюдоострый меч в ножнах за спиной, кинжалы привязаны к ногам, одет в то, что как я могу только предположить, было иллирийской боевой экипировкой, судя по тому, во что Кассиан и Азриэль были одеты накануне. Темные узкие штаны, чешуевидные пластины из кожи — со следами потертостей и шрамов, повторяющие форму скульптурных ног, которые, как я раньше не замечала, были довольно мускулистыми. Его приталенная куртка была с прорезями вокруг крыльев, которые сейчас были полностью расправлены; темные, поцарапанные доспехи защищали плечи и предплечья.
Если его одежда не достаточно сказала мне о том, что нас ждет сегодня — если мой собственный, похожий наряд не подтвердил это, то достаточно было только раз взглянуть на скалу перед нами, чтобы понять — приятного будет мало. Я была так занята в кабинете час назад тем, что Рис написал — вежливую просьбу посетить Летний Двор — что я не подумала спросить, чего мне ожидать
— Где мы? — мои первые слова с момента, как мы появились здесь минуту назад с помощью рассеивания. Веларис был оживленным, солнечным. Это место, где бы он ни было, было замерзшим, пустынным, бесплодным. Только камень и трава, и туман, и море.
— На острове, в самом сердце Западных Островов, — ответил Рисанд, глядя на гигантскую гору. — И это, — сказал он, указывая на нее, — и есть Тюрьма.
Не было ничего — никого вокруг.
— Я ничего не вижу.
— Скала — это Тюрьма. И внутри нее находятся самые дурные, самые опасные твари и преступники, которых ты можешь себе представить.
Войти внутрь — внутрь камня, под другую гору…
— Это место, — сказал он, — было создано еще до появления Высших Лордов. До того, как Прифиан стал Прифианом. Некоторые из заключенных здесь до сих пор помнят те дни. Помнят времена, когда семья Мор, а не моя правила Севером.
— Почему Амрен не пойдет сюда?
— Потому что когда-то она сама была здесь узником.
— Не в этом теле, я полагаю.
Жестокая улыбка.
— Нет. Вовсе нет.
Я поежилась.
— Подъем разогреет твою кровь, — заметил Рис. — Мы не можем рассеяться внутрь или прилететь — стражи хотят, чтобы посетители шли пешком. Долго.
Я не сдвинулась с места.
— Я… — слово застряло в горле. Пойти под другую гору…
— При панике мне помогает, — сказал он тихо, — напоминать себе, что я выбрался. Что все мы.
— Едва ли, — я пыталась дышать. Я не могла, не могла…
— Мы выбрались. Но все может случиться снова, если мы не зайдем внутрь.
Холод тумана бил мне в лицо. И я попыталась — попыталась — сделать шаг к горе.
Мое тело отказывалось повиноваться.
Я снова попыталась сделать шаг, попыталась ради Элейн и Несты, и мира, который может быть разрушен, но… не смогла.
— Пожалуйста, — я прошептала. Не волнуясь о том, что это означало, что я провалилась в свой самый первый рабочий день.
Рисанд, как и обещал, не стал задавать никаких вопросов, взял меня за руку и вернул нас обратно к зимнему солнцу и насыщенным цветам Велариса.
* * *
Я не вылезала из постели до конца дня.
Амрен стояла у изножья моей кровати.
Я дернулась назад, врезавшись в изголовье, ослепленная яркими лучами утреннего солнца, ища оружие, что-нибудь, чем можно защититься…
— Не удивительно, что ты такая худая, если ты выворачиваешь свой желудок каждую ночь, — она принюхалась и скривилась, — от тебя воняет.
Дверь в спальню была закрыта. Рис сказал, что никто не войдет без его разрешения, но…
Она бросила что-то на кровать. Маленький золотой амулет из жемчуга и облачно-голубого камня.
— Это вытащило меня из Тюрьмы. Носи его, и они никогда не тронут тебя.
Я не прикоснулась к амулету.
— Позволь мне прояснить кое-что, — сказала Амрен, положив обе руки на резные деревянные столбики. — Мне не легко давать тебе этот амулет. Но ты можешь воспользоваться им, чтобы сделать то, что необходимо, и вернуть мне, когда закончишь. Если ты не вернешь его, я найду тебя, и последствия не будут приятными. Но он твой на время вылазки в Тюрьму.
К тому времени, как мои пальцы коснулись холодного метала и камня, она уже вышла за дверь.
Рис не ошибся насчет сравнения ее с огнедышащим драконом.
* * *
Рис бросал хмурые взгляды на амулет все то время, что мы поднимались по склону Тюрьмы, который был настолько крутым, что нам приходилось порой ползти на руках и коленях.
Когда я поймала взгляд Риса, брошенный на ожерелье в десятый раз, то не выдержала:
— Что?
— Она дала его тебе.
Утверждение.
— В таком случае, это должно быть серьезно, — сказала я. — Риск..
— Не говори ничего, если ты не хочешь, чтобы другие это услышали, — он указал на камень под нами. — Для заключенных нет ничего лучше, чем слушать сплетни через землю и камень. Они продадут любую кроху информации за еду, секс, возможно глоток воздуха.
Я могу сделать это. Я могу перебороть страх.
Амрен выбралась. И не вернулась сюда. Значит этот амулет защитит и меня.
— Прости, — сказала я, — за вчерашнее.
Я оставалась в постели в течение нескольких часов, не в состоянии двигаться или думать.
