— Простите, Цзинь-лао, сегодня вам не удастся воспользоваться услугами иноземного мальчика. Он занят. С клиентом, который платит за удовольствие.
Матушка Лю с удовольствием отметила недовольство, промелькнувшее на изборожденном морщинами лице старика. Для того чтобы разглядеть это недовольство, ей пришлось приложить все свое внимание, однако, когда казначей поставил на столик чашку чаю, его черты приняли обычное непроницаемое выражение.
— Он мне и так уже начал надоедать, — беззаботно произнес он. — Скулит и ноет.
— Все потому, что он несчастен, — сказала Матушка Лю. — Эта тварь наконец поняла, что Жэнь Жэнь его больше не любит.
Они оба рассмеялись.
— Удивляюсь, что до него дошло так поздно, — сказал Цзинь-лао. — И все же я надеялся, что он испытывает ко мне теплые чувства. Я всегда был к нему добр и очень огорчился, когда…
— Он попытался перерезать себе вены, и его пришлось на неделю привязать к кровати животом вниз. Я не заметила, что вы были особо расстроены. Как раз наоборот, вы стали захаживать куда как чаще. Я и не ожидала от вас такой прыти. Вы были совсем как игривый козлик.
— Я мучился, — улыбнулся казначей. — Бедный милый мальчик. Подушка мокрая от слез. Мне было его так жаль!
— И от жалости в вас просыпалось желание.
— Что за острый у вас язык! Дьяволица!
Матушка Лю самодовольно улыбнулась и подлила чая.
— Ну и кто же сейчас с мальчиком? Или же это секрет? Должно быть, какой-нибудь богач, иначе вы бы не стали рисковать. Надеюсь, осторожность вашего клиента не уступает величине его кошеля. Не слишком ли опасно дозволять посторонним услаждать себя нашей диковинкой? Надеюсь, вы помните, каких трудов нам стоило замести все следы и заставить людей поверить, что мальчик погиб.
— Какие же у меня от вас могут быть секреты, Цзинь-лао? Вы знаете, как я вам с мандарином обязана. Вы столь добры, что напоминаете мне об этом каждый месяц. Сколько вы у меня сегодня взяли? Триста лян?
— Значительно меньше, чем я обычно требую, — пробормотал Цзинь-лао.
— Но, согласитесь, я и делаю значительно больше. Все началось с того, что мне пришлось бесплатно предоставить майору Линю исключительное право на лучшую девочку. Потом мне пришлось открыть двери дома для варвара Ma На Сы. Вы говорите, он важен для мандарина. Пусть пощиплет цыпочек. Ладно, он чаровник, девочкам он тоже нравится и, кстати, в отличие от некоторых, щедро платит, но многим клиентам не нравится, что к нам захаживает варвар, который получает все самое лучшее. В былые времена, когда сюда заходил этот мерзкий Дэ Фалан, все было ничего — от него можно было отделаться, подсунув ему такую шлюху, как, скажем, Шэнь Пин, да сгинет она в аду. Но Ma На Сы не обманешь, он знает в женщинах толк. Моему сыну это не нравится. Он несчастен. А после того ужасного случая на железной дороге, что приключился неделю назад, немногие, очень немногие в городе хотят видеть варваров в своих домах. Вы разве не слышали? Они колдуны, желающие империи гибели. По крайней мере так мне рассказывал Жэнь Жэнь.
— Тяжело вам приходится.
— А теперь еще Ma На Сы водит в мой дом иноземную потаскуху. Свил здесь себе любовное гнездышко. И ведь за постой он не платит!
— Какую еще иноземную потаскуху?
— Сами знаете. Рыжую. Похожую на лисицу-оборотня.
— Дочь Дэ Фалана? Ну и ну.
— Я-то думала, вы знаете. Ma На Сы сказал, что мандарин ему разрешил. Они занимают днем один из павильонов, резвятся в свое удовольствие и курят опиум. Все в тайне. Она приезжает сюда в закрытом паланкине, а лицо скрывает под капюшоном. Обо всем этом известно только мне. Да поможет мне Небо, если о них прознает Жэнь Жэнь. Во что превратилось мое заведение? В публичный дом для варваров?
— В последнее время их стало действительно много, — сочувственно произнес Цзинь-лао. — А как Дэ Фалан? Он так здесь больше и не появлялся? Представляю, что произойдет, если он столкнется здесь с собственной дочерью. Комическая сцена из оперы.
— Да убережет меня от этого Небо. Вообще-то он заходил сюда пару раз со своими друзьями-купцами, но это происходило вечером. Я предложила ему Чэнь Мэйну, но он не проявил к ней интереса.
— Дело ясное — никак не может забыть Шэнь Пин. Он уже получил трагические вести о ее кончине?
— Конечно же, нет. Он думает, что она вернулась к себе в деревню.
— Он всегда отличался доверчивостью. Животное.
— Цзинь-лао, вы притворяетесь или же вправду не знали о том, что иноземцы свили у меня любовное гнездышко?
— Я и впрямь об этом ничего не знал. Ma На Сы наглец, если осмелился сослаться на мандарина, чтобы убедить вас предоставить им с рыжеволосой укрытие. Впрочем, вы поступили правильно, пойдя у него на поводу. Этот человек нам очень важен. Как интересно. Так, значит, заносчивая дочь Дэ Фалана — потаскуха. А еще курит опиум? Какие чудесные возможности открываются мне.
— И мне, Цзинь-лао, — они обменялись понимающими улыбками.
— Скажите, — произнес Цзинь-лао с таким видом, будто вопрос только что пришел ему в голову. — А как развиваются отношения между Ma На Сы и майором Линем? Их странной дружбе еще не положен конец?
