— Подозреваю, майор Линь предпочел бы поскорей забыть степень той близости, — пробормотал мандарин. Он внимательно посмотрел на англичанина, и в его голосе исчезли ироничные нотки. — Ma На Сы, мы с вами прекрасно знаем, что произошло, когда Линь был пленником этого человека, и как он своим бесчестьем купил собственную жизнь или же, по меньшей мере, освобождение от тяжелых работ. Я его ни в чем не виню. Наоборот, сейчас мне только на руку сведения о воинской науке, которые Линь почерпнул, пока был… другом Таро. Все это в прошлом. К тому же нам всем есть что скрывать. Не правда ли, Ma На Сы? Сейчас мы оказались в крайне занятном положении. Прошлое явилось к нашему отважному майору, словно призрак. Надеюсь, с вашей помощью переговоры принесут результат. Я очень на вас рассчитываю. Отношения между этими мужчинами… как бы сказать получше… могут сыграть немаловажную роль. Я затеял авантюру, Ma На Сы. На чашу весов брошены стыд и чувство долга, а майор Линь, как вы знаете, испытывает и то, и другое. Но все-таки перевес, пусть и небольшой, будет на стороне стыда. Если же речь идет о любви и ненависти, ненависть непременно, пусть и немного, перевесит — и тогда майор Линь заключит сделку, наиболее выгодную для меня. Однако с весами надо быть крайне осторожным, иначе они пойдут вразнос и сделка не состоится. Вы понимаете, о чем я? Ну, разумеется, понимаете. Именно поэтому я говорю с вами столь откровенно. Я не сообщил вам ничего нового из того, о чем вы еще сами не успели догадаться. Вы следите за весами, поэтому хочу вам напомнить, что если одна чаша сильно перевесит другую, все пойдет прахом.
— У нас есть поговорка,
— Ваше слово ничего не стоит. Вы авантюрист. Друг мой, я верю лишь в ваш эгоизм. И голод.
— То же самое я мог бы сказать и о вас,
— Отлично, Ma На Сы, значит, мы понимаем друг друга, — рассмеялся мандарин. — Поэтому вы мне так нравитесь. И все же дам вам еще один совет. Вы можете испытывать голод, но не жадничайте.
— О чем вы?
— О Фань Имэй, девушке из публичного дома. Она принадлежит майору Линю. Довольствуйтесь рыжей англичанкой, что вы увели у этого дурака. Можете развлекаться с другими потаскухами во «Дворце райских наслаждений». Оставьте Фань Имэй майору.
— Ясно, — протянул Меннерс. — Не стану спрашивать, откуда вам все известно. Не буду отрицать, Фань Имэй — хорошенькая и я… обратил на нее внимание. Вместе с тем я удивлен, что столь великий человек, как вы,
— У вас нет сердца, Ma На Сы. Вы наглец и грубиян, однако я и вправду заинтересован судьбой девушки. Поэтому я оказываю ей покровительство. Ее отец некогда… Впрочем, неважно. Я не могу забрать ее из «Дворца», поэтому я подарил ее майору. Сейчас это единственный способ ее защитить. Она часть моего плана и в данный момент принадлежит Линю. Он испытывает к ней страсть. Сейчас для него настали нелегкие времена, и я не желаю, чтобы он расстраивался еще больше.
— А когда переговоры подойдут к концу и мы заключим сделку? Вас все еще будут занимать душевные переживания майора?
— Что за высокомерие, англичанин? Впрочем, я согласен. Поговорим после сделки. Будьте готовы к тому, что девушка станет вам в немалую цену. Может, я предложу вам обмен… Я подумаю. Мне уже пора откланиваться, так что из приличия надо обменяться парой пошлостей с вашим потешным коллегой-инженером и его полуиноземным переводчиком.
Доктор Аиртон, который, вернувшись в шатер, рассчитывал на продолжительную беседу с мандарином, был удивлен и слегка уязвлен, увидев, как тот сердечно беседует с Меннерсом. До чего быстро молодой человек, появившийся в Шишане относительно недавно, свел знакомство с важными людьми. Удивительно. Казалось, Меннерс поддерживает близкие отношения и с Линем, что, учитывая ненависть майора к иноземцам, было тем более поразительно. Доктор только что видел, как майора обнял изящный японец, прибывший на поезде. Что за лицо было у Линя! Почему японец так себя повел с майором? Хотя японцы вообще народ непостижимый. Зная характер Линя, доктор ожидал, что майор взорвется, однако прошло уже десять минут, скандала так и не произошло, а Линь с японцем дружески переговаривались в уголке. Здесь крылась какая-то загадка, но доктор был не склонен ломать над ней голову. Ему хотелось чашечки чаю.
— Доктор Аиртон? — услышал он голос, в котором чувствовался американский выговор. Это заговорил второй пассажир. Незнакомец был крепко сложен, хотя и в годах. На голове мужчины красовалась фетровая шляпа, а с плеч свисал дорожный плащ. — Позвольте представиться. Меня зовут Бартон Филдинг. Я член американского попечительского совета по делам христианских миссий. Прибыл из Тяньцзиня. Вы были крайне любезны, написав нам письмо.
— Конечно же, друг мой, конечно. Я писал вам о несчастных Милуордах. Честно говоря, я не рассчитывал на ответ. Думал, зря теряю время. Боялся, что мое письмо сочтут нахальством.
