Дворец райских наслаждений полностью

Веселые глаза Генри встретились с глазами мандарина. Лю Дагуан выдержал взгляд иноземца. Казалось, мужчины оценивают друг друга.

— Наглость этого варвара возмутительна, — не сдержался майор Линь. — Нам надо отвести его в ямэн и тоже высечь.

— Боюсь, нам и первого высечь не удастся, что бы я там ни говорил толпе. Иноземцы под защитой закона экстерриториальности, — произнес мандарин. — Что же касается именно этого иноземца, то мне нравится его дерзость. Она свидетельствует о храбрости. Добро пожаловать в Шишань, Ma На Сы-сяньшэн. Когда пожелаете меня видеть, обратитесь к моему казначею.

— Обязательно, да-жэнь. Благодарю вас.

— Это все? Вы больше ничего не хотите мне сказать? Вы желали лишь представиться? В таком случае до свидания.

— Да, вот еще, да-жэнь.

— Я вас слушаю.

— Я хотел передать майору Линю привет от его старого друга полковника Таро Хидэеси. Его повысили, майор, и теперь он служит в японском посольстве в Пекине. Он с нетерпением ждет встречи с вами. «В мире и в брани», — сказал он, и дал мне рекомендательное письмо. Вот оно.

— Берите же, майор, — сказал мандарин Линю, который замер на месте, будто окоченев. — Какое совпадение, Ma На Сы-сяньшэн, буквально только что мы беседовали с майором Линем о его друге, с которым он свел знакомство во время войны.

— Полковник Таро без умолку говорит о майоре Лине, так словно он его родной брат. Он очень хочет восстановить былые отношения и просил меня во всем помогать майору.

— И о какой же помощи идет речь?

— Это будет зависеть, да-жэнь, от пожеланий самого майора Линя. Как сказал полковник Таро, помощь может быть весьма значительной и оказана на самых подходящих для вас условиях.

— Я не понимаю, на что этот человек намекает, — прорычал Линь.

— Зато, кажется, я понимаю, — промолвил мандарин. — Странно, ведь буквально только что мы обсуждали возможность возобновления контактов с вашими старыми друзьями.

— Если майор согласится встретиться со мной в более приятной обстановке, в месте, несколько менее доступном для посторонних глаз, я с удовольствием подробно расскажу, что предлагает его старый друг, — сказал Меннерс.

— Странно, что он избрал себе в посланники англичанина.

— Если бы вы заглянули в мое дело, что хранится у руководства компании, то непременно бы узнали, что я долгие годы прожил в Японии, обучая военному делу японских офицеров. Я сам некогда был солдатом, майор Линь, и точно так же, как вы… скажем так, близко узнал японцев. Среди них у меня есть несколько верных друзей. И разве не дружба свела нас сегодня вместе?

— Я уверен, что майор Линь будет рад с вами поговорить о дружбе. Предлагаю вам встретиться завтра вечером во «Дворце райских наслаждений». Майор, вы согласны? Превосходно. С вами было приятно побеседовать.

Меннерс поклонился, и мандарин забрался в паланкин.

— Пока вы не ушли, я хотел бы задать вам вопрос, — высунулся из окна мандарин. — Вы не испугались, когда толпа на площади начала буйствовать?

— Чего же мне было бояться, если там присутствовали вы?

— А если бы я поддержал народ, возмущенный засильем иноземцев?

— В таком случае я бы рассчитывал на мудрость мандарина, которая позволила бы ему отличить друзей Китая от его врагов.

— Некоторые считают, что заморские дьяволы не могут быть друзьями Китая.

— Покуда мандарин остается у власти в Шишани, я буду пребывать в уверенности о его проницательности и собственной безопасности.

— Покуда я остаюсь у власти? Не намекаете ли вы на то, что я могу эту власть утратить?

— Я уверен, что вы будете править городом десять тысяч лет, — улыбнувшись ответил Меннерс.

Мандарин рассмеялся и похлопал рукой по стенке паланкина в знак того, что можно отправляться в дорогу.

Остаток пути майор Линь кипел от едва сдерживаемой ярости, а мандарин — погружен в свои мысли. Лю Дагуан прервал молчание лишь один раз, задумчиво промолвив:

— Я всегда гордился тем, что мог отличить честного человека от негодяя и прохвоста. Английский вариант… Занятно. Вам, майор, предстоит ужин в весьма интересном обществе. Позаботьтесь о том, чтобы вас обслужили как самых дорогих гостей. Пусть Фань Имэй развлечет иноземца музыкой.

К счастью, мандарин закрыл глаза, поскольку гримасу боли, исказившую лицо майора Линя, при всем желании никак нельзя было счесть за проявление уважения.

С тех пор как купец Лу Цзиньцай передал ей письмо, Фань Имэй потеряла покой. Он сделал это незаметно ото всех, когда столкнулся с ней во дворе.

— Передай это Шэнь Пин, — прошептал он и, притворившись пьяным, оперся на ее плечо. — Я знаю, что здесь даже у деревьев есть глаза и уши. Ты ее подруга. Прочти и сама реши, как поступить, — и, громко распевая, он побрел прочь.

Фань Имэй, чувствуя, как письмо буквально жжет грудь, попыталась проскользнуть мимо Матушки Лю, которая, стоя в дверях, с подозрением наблюдала за удаляющимся купцом.

— Что он тебе сказал? — спросила она.

— Ничего. Так, непристойности всякие. Он пьян, — ответила Фань Имэй.

— Почему ты не с майором Линем?

— Он снова послал меня за вином, — честно призналась Фань Имэй.