— Что ты! — улыбнулся он, нежно водя указательным пальцем по ее лицу, будто набрасывая контуры миниатюры. — Как же можно тебя с кем-то перепутать?
— Но ты ж, барин, знаешь, мое имя — другое.
— Что имена… — сказал Натан. — Мы их даем людям, предметам, явлениям. Но они все так обманчивы и текучи — как вода. Ты — Марфа, Марфочка, Марфушка, — повторял он, каждый раз ударяя на первый слог.
— Да-а-а, говори-и-и, — шепнула она ему в ухо.
— Но это же имя у других народов, в разных странах чуть другое. Марта! И я подумал, что так тебя звать буду.
— Да? — Она посмотрела на него большими удивленными девичьими глазами, будто и не тронутыми семейной болью, казарменной грязью, мужниными побоями.
Натан подумал, что при женщинах, которых любит и которые старше его, он как будто оказывается более зрелым и опытным. Или, может, это им самим хочется, чтобы так выглядело, и они его к таким ощущениям подталкивают? Кто ж знает. Нелегко понимать женщин.
— А почему же Марта? Зачем?
— А затем, что это будет твое имя — мое, только для меня. И ты с ним будешь — моя. Всегда и только моя.
— Твоя… — подтвердила перенареченная Марта.
Ему захотелось развидеть ее. Зажгли несколько свечей. А платий не снимали. Не желая торопить чего-то или боясь что-то спугнуть. Снова долго и мучительно сладко целовались.
— Да — Марта! — сказала она. — Как же хорошо это, как правильно. И нет никакой Марфы — дурынды, битой и жалкой. Мой-то сегодня опять… А есть Марта. Любимая.
— Всё так, — подтвердил Натан и сжал ее крепко, до хруста.
Вдруг раздался стук в дверь.
Экая неловкость! К Натану никто не приходил просто так. Тем более в воскресенье вечером. Конечно же, первой мыслию было: а вдруг Марфин муж или Росина (к примеру, спектакль отменили)? Что ж делать — ситуация получалась вполне водевильная, однако же, по возможным последствиям не смешная.
Стук меж тем повторился.
А свечи в комнате зажжены — понятно, что в доме кто-то есть. Можно, конечно, игнорировать стук. Но и это было как-то неловко.
А назойливый стук гостя длиться мог долго, уж ежели кому-то что-то нужно. Что же делать? Изображать теперь дело так, что приходящая солдатка хозяйствует по дому, а он занят делом, было уже не убедительно. И к тому же — вот оно, последствие их новых отношений — Натану нынче стыдно было просить Марфу-Марту столь быстро и резко перейти от роли любимой к роли наёмной хозяйки-за-всё-в-ответе. Нужно было нечто иное придумать. И быстро.
Глянул на недавно купленный красивый индийский
— Кто там? — спросил Горлис, подойдя к двери.
— Генрих из Митавы, — был ответ, произнесенный с интонацией, отчасти шутливой.
Натан не сразу сообразил, кто способен так ответить. Но уже через несколько мгновений догадался: Шпурцман. Кто бы мог подумать — Шпурцман!
Неужели их со Степаном предположительные рассуждения оказались настолько точными? Но не мог же немец подслушать их в «шалаше» Кочубея. И никаких оснований подозревать в чем-то Натана у остзейца нет. Но всё же стало как-то неуютно, зябко, до холодного ветерка в затылок. Ей-богу, лучше бы уж пришла Росина или даже унтер.
— Видите ли, господин Горли, — молвил войдя Шпурцман. — Последний раз при обеденных расплатах в кофейне я задолжал вам рубль с полтиной. И как честный человек просто не могу закончить неделю с таким дебетом. Извольте получить долг!
Горлис усмехнулся, приняв рубль с полтиною. Бог его знает, может, всё и вправду так. Шпурцман, как говорили, действительно был щепетильно точен в денежных расчетах.
— А еще я принес небольшую бутыль рейнского. Отчего-то грустно стало к вечеру. Захотелось поговорить с добрым приятелем, — произнесено было вроде бы искренне.
Шпурцман достал из сумки посудину, по виду — и вправду рейнского.
Ситуация оставалась двусмысленной. Действительно, остзеец был его хорошим знакомым, так что выпроваживать сразу неловко. Но он — один из тех, кого они со Степаном могли подозревать в убийстве. А вдруг — небеспочвенно?! Тогда бы лучше от такого гостя избавиться. Однако если Шпурцман и вправду пришел с чем дурным, то он всё равно так просто не уйдет…
Если же — возвращаясь к первой версии — это обычная стадия перехода отношений отдаленно дружеских к таким, что подразумевают совместные возлияния, то что ж… Почему бы нет? Вот только Марфа-Марта…
