Уж лучше реальный крупнокалиберный пулемет. Он куда универсальнее, да и патроны дешевле. Иное дело, что при наблюдении за тем, как заволакивает дымом «Гатлинг», мысли о создании скорострельного оружия сразу же отпадали. Пока тут используют дымный порох, о настоящем автоматическом оружии лучше и не думать. Пироксилиновый слишком ненадежен из-за своей гигроскопичности. А как сделать нормальный бездымный, Борис попросту без понятия. Разве только уверен, что появится он в самое ближайшее время.
Однако пушечка очень даже привлекла его внимание. Отчего бы и не попробовать? Признаться, не хотелось отправляться в одиночное плавание, имея из дальнобойного оружия только маузер. Конечно, у Бориса есть миномет, у которого заряд куда внушительней, только у него серьезные проблемы с точностью. И уж тем более – при морской качке.
Зато о «Гочкисе» этого не сказать. Точная пушка. И дальность в две тысячи семьсот метров с вот такого станка – вполне достойный результат. А если заменить начинку снаряда на тротил, то получится эдакий гранатомет, по эффективности вполне сопоставимый с ручными гранатами.
Из-за задержки с возрождением Просвиры до Голубицкого дошли только к вечеру. Делом занимался уже знакомый Борису губернский секретарь. Не выслужился, бедолага, за прошедшее время, и прыти поубавилось. Укатали сивку крутые горки. А может, дело в том, что перед ним находился потомственный дворянин, которого за гланды особо не ухватишь.
Пленники в одну дуду пели о том, что возродившийся Просвира улучил момент и набросился на молодого господина, и тот вынужден был выстрелить в него. Задержались, потому что проблемы с машиной случились. Пришлось ремонтировать. И вообще, они готовы сотрудничать со следствием, а с лихими оказались поневоле. Запугали их и силой заставили.
Компаньоны Рыченков и Носов согласились выкупить пароход у Бориса и Якова после соответствующей оценки. Ну и намотали себе на ус то, как вольные шкиперы отнеслись к возможной конкуренции. Собирались провести с ними разъяснительную работу на тему, с кем нужно дружить и в чью сторону лучше не коситься. Ну и, как конфетку, желающим – место в своей компании.
Борис в это дело вмешиваться не собирался. Да и некогда ему. Сейчас нужно сосредоточить все усилия на учебе. Получить высшее образование и с чистой совестью отправляться в кругосветку. Тут его решение было твердым и неизменным. И, что самое удивительное для самого же него, страха он не испытывал. Только нетерпение и зуд.
– Нет, это решительно невозможно! – воскликнул профессор.
– Борька, у тебя что вместо головы? Йакорь тебе в седалище! – не удержался Рыченков.
– Ум есть?! – лаконично высказался Носов.
– Да чего вы раскудахтались? – развел руками Измайлов. – Подумаешь, великое дело.
Сидели они за чаем в кают-компании «Разбойника». Капитолина Сергеевна расстаралась, и весь корабль буквально заполонил запах свежей выпечки. Впрочем, такое у них бывало частенько. Вот что значит женский пригляд на камбузе и наличие возможности для реализации талантов.
– Да ты хотя бы понимаешь, что собой представляет даже десятидневный одиночный переход? – не унимался Дорофей Тарасович. – Никто тебя не подстрахует, не поможет. В конце концов, парой слов не с кем перекинуться. Ты ведь еще не совершал таких переходов, не знаешь, что это и с чем его едят. А туда же – одиночное плавание!
– Не вижу ничего невозможного, – гнул свое Борис.
– Боря, как ты считаешь, много ли тех, кто таким образом заработал ценз? – решил зайти с другой стороны Носов.
– Уверен, что немного.
– А знаешь почему?
– Потому что слишком мало желающих подвергать себя такому риску.
– Напротив. Молодые сорвиголовы, желающие получить все и сразу, найдутся всегда, таковых более чем достаточно. Только выживают лишь единицы, – разведя руками, произнес Носов.
– И именно поэтому ни вы, ни кто другой из команды не обмолвились об этом ни словом.
– А как тебе такое говорить-то! – всплеснул руками Рыченков. – У тебя же шило в заднице. Уже давно рванул бы в море.
– Ну и какая разница, когда я рвану, если знаете, что все одно сделаю? – пожал плечами Борис.
– Разница в том, что чем позже узнаешь, тем лучше будешь к этому подготовлен. А еще с каждым днем ты все старше, и рассудочности в тебе должно прирастать, – дернув уголком губ, пояснил Носов. – Вот удивляюсь я тебе, Боря. То взрослый мужик в тебе сидит, то сущий мальчишка наружу лезет. Всему свое время. Не беги ты впереди паровоза. Ведь какие у тебя перспективы! Одаренный! Да у тебя сотни лет впереди, чуть не вечность. А ты все бегом, вперед, скачками.
– А зачем мне эти века пресной жизни? Жить только ради того, чтобы жить?
– Вы не правы, молодой человек. Вы можете привнести в этот мир столько нового, сделать его лучше и чище, – возразил профессор.
– Насчет «много нового» тут соглашусь. Вот не сомневаюсь в том, что узрю еще что-то, лежащее на поверхности и неочевидное для других. Есть у меня такой дар. А вот насчет того, чтобы сделать этот мир лучше и чище… Это вряд ли.
– А как же те, кто пошел за тобой? – спросил Носов.
