– Я не пойму, вы что, хороните меня, что ли? – возмутился Борис.
– Глупости не городи, – припечатал Рыченков. – Ты понимание иметь должен. Людей взбаламутил, значит, ответственность за них на тебе.
– И кого я обманул? Каждый из тех, кто пошел со мной, уже получил деньги, прорву опыта, который дает им возможность получения образования и перспективу роста ступеней. Так что все обещанное я им уже дал.
– То есть о том, что всех обещал сделать офицерами и дворянством наделить, уже позабыл? – не сдавался Рыченков.
– Отчего же, помню. Но это было на перспективу. И вообще, вернусь я, никуда не денусь. А там и продолжим. Они же пока пусть учатся. Ну чего мне время терять?
– И какие у вас планы, молодой человек? – поинтересовался Проскурин.
– Планы простые, Павел Александрович. Для начала – получить высшее образование. Вы говорили, что я могу управиться буквально за пару месяцев.
– При ваших темпах усвоения материала примерно так и будет. Только это всего лишь минимальный курс.
– Ничего. Главное, что рубеж переступить получится. Остальное приложится. Я человек любознательный. И, кстати, Павел Александрович, а вы не хотите принять предложение боярина Голубицкого?
– Я не собираюсь уходить, молодой человек.
– Не собираетесь, потому что хотите сдержать свое слово. Но и я не желаю стоять у вас поперек пути. Ведь вижу же, что вы скучаете по своим студентам, и обучение нашей команды этот зуд не уймет. Поэтому очень прошу: примите предложение боярина. А то мне прямо не по себе. Чувствую себя собакой на сене. Команда «Разбойника», даже если она увеличится вдвое, – это не ваш уровень.
– Борька все правильно говорит. Павел Александрович, иди учить молодежь. А мы уж тут как-нибудь… – поддержал Рыченков.
– Допустим, я соглашусь с вашими доводами. Но как же быть с моим обещанием выучить вашу команду? Ведь тут речь не только об образовании, но и о получении возрождения.
– Лаврентьев и Соболев вполне справятся с этим. Тем более если они останутся вашими вассалами, то и ваши преподавательские надбавки у них сохранятся. Пусть и не в полной мере. А вот останутся ли они с нами после того, как выполнят обещание, покажет время.
– Если вы продолжите фонтанировать идеями, молодой человек, то можете не сомневаться, они вцепятся в вас руками и ногами.
– То есть вы все же прислушаетесь к голосу разума?
– А вы, похоже, все-таки нет.
– Это дело решенное, – стрельнув взглядом в Рыченкова и Носова, твердо произнес Измайлов.
– Вот же шельмец! – в сердцах выдал шкипер.
– Я так понимаю, нужно яхту тебе присматривать? – поинтересовался Носов.
– Надо. А еще хочу выписать из Испании машину для катера.
– Ну, судно тебе всяко-разно нужно потяжелее. Так что о скорости в двадцать один узел можешь сразу забыть. Хорошо как семнадцать получится выжать, – помяв подбородок, произнес Носов.
Подвал был сухим и светлым. Не в смысле окон, их тут как раз не было и в помине. Зато имелись ацетиленовые фонари с зеркальными отражателями и продуманная система вентиляции. Ну и при строительстве озаботились вдумчивой гидроизоляцией. А все потому, что предназначение этих казематов не в содержании невольников.
Казематы эти возводились уже после большой войны, прокатившейся по этим местам. На фоне стремительного научно-технического прогресса, в первую голову коснувшегося именно военной сферы, в частности, развития артиллерии. В этих казематах должны были укрываться люди, храниться запасы продовольствия и воды. Имелся даже ледник, который, впрочем, уже заменили на холодильную камеру. Москаленко старалась не отставать от веяний времени.
Нужно же как-то пережидать бомбардировку, а придется – так и обитать какое-то время, да еще и хранить продукты. Сырость как-то мало способствует всем этим задачам. Вот и озаботилась хозяйка. Затем над обширными укрепленными подвалами возвели конюшню. А к чему пустовать месту?
Елизавета Петровна смотрела на двоих закованных в цепи молодых людей. Они жались к стенам, как побитые собаки, бросая в ее сторону взгляды, полные страха и муки. Было отчего. Эта экзекуция продолжалась с завидным постоянством. Раз в десять дней она спускалась сюда. Не произнеся ни слова, какое-то время смотрела на них, после чего молча всаживала каждому из них по пуле в живот. Немного наблюдала за их корчами, после чего уходила, оставляя на попечение своих мальчиков, двоих верзил-«волкодавов».
Бедолаги умирали в мучениях, и длиться это могло сутки напролет. Когда же они отходили в мир иной или впадали в беспамятство, их поднимали с помощью «Аптечки». Главное – успеть до того, как мозг умрет окончательно. А затем они жили в ожидании следующего посещения, случавшегося после перезарядки артефакта.
– Господи, нет! Прошу вас, не надо! Ну что вам стоит просто убить нас! – взмолился один из них.
– Госпожа, умоляю, выстрелите в голову! – вторил ему второй, упав на колени и протянув к ней руки.
