— Называйте как хотите, только зря мы это затеяли.
— Вы боитесь за свою жизнь? Не сто́ит. Вряд ли головорезы решатся первой убить женщину. Кроме того, я уже говорил, что мы будем вас защищать. До последней капли крови, — добавил он с кривой усмешкой.
Она бросила разглядывать лес, видневшийся уже совсем близко. Придерживая ларец и помня о револьвере, лежавшем под ним, Натали не с первой попытки, но всё-таки повернулась к нему:
— Отчего вы часто играете с судьбой? Что за странная жажда смерти, Владимир? Сколько вас помню, вы всё время лезете на рожон.
— Почему же сразу смерти? Возможно, я просто люблю приключения, — попытался отшутиться Корф, не сводя глаз с мрачной лесной дороги.
Они въехали в лес. Высокие кроны деревьев тут же заслонили собой солнце, отчего стало гораздо темнее, чем в поле. И ощутимо прохладнее. По спине побежали мурашки. Наташа нервно дёрнула плечами.
— Вы твердите, чтобы я за себя не переживала, так я и не тревожусь. У меня нет ни мужа, ни детей. Что есть смысл моей жизни? Чем таким уж важным наполнен каждый мой новый день? А у вас сын. И вы, быть может, не отдаёте себе отчёта, каким богатством наградил вас Господь. Вы должны жить ради него, ради этого чудесного ребёнка, — не унималась Натали.
— Что-то сегодня вас потянуло на проповеди, Наталья Александровна. Дети имеют свойство вырастать и рано или поздно оставлять родительский дом. У моего сына есть и будет всё, что ему необходимо для достойной жизни. Не волнуйтесь, я об этом позаботился. Однако не тешу себя мыслью, что он будет жить, прикованный ко мне до самой старости.
— Но сейчас, в столь малом возрасте, он так нуждается в вас!
Владимир оставил её восклицание без ответа. Она же неотрывно глядела на его строгий и сосредоточенный облик. «Скала! — констатировала Наташа. — Высокая, неприступная. С острыми выступами, о которые можно больно удариться или порезаться, если попытаешься подобраться к самой вершине. Или того горше: где-нибудь по пути оступишься и сорвёшься, полетишь вниз, убившись насмерть!»
— Отчего вы такой нелюдимый? Чего вам не хватает для счастливой жизни? Ответьте же, не молчите! Я знаю, вам есть что сказать.
— Чего не хватает, чего не хватает, — он вдруг отвлёкся от дороги и посмотрел на неё с плохо скрываемым раздражением. Княжна невольно отпрянула от него.
Владимир, опершись на тросточку, наклонился, чтобы видеть её лицо, скрываемое шляпкой и зонтиком, и сказал так, чтобы слышали лишь они двое:
— Может быть, того же, чего хочется иметь всем людям — любви? Вы полагаете, я много видел её в жизни по отношению к себе?
Натали вжалась в спинку коляски.
— Я, право, не могу судить в полной мере. Но ведь вы сами ведёте себя с людьми высокомерно, отталкиваете их, — пробормотала она в замешательстве. Однако, спохватившись, тут же добавила: — За редким исключением.
— Вы ничего обо мне не знаете! — сказал он горько, возвращаясь на прежнее место.
— Как же вас узнать, коли вы таитесь от меня? Если бы вы позволили свести с вами более близкое знакомство, — Репнина вслед за ним выпрямилась, поправив съехавший с коленей ларец. — Совсем недавно вы предлагали дружбу, помните? Я тоже одинока. И мне порой совершенно не к кому пойти со своими проблемами или попросить защиты, а ведь я женщина, и не всегда могу постоять за себя должным образом. У Миши своя семья, в которой всегда с радостью примут, но это не мой дом в полной мере этого слова. Лиза — добрый и отзывчивый человек, я очень люблю её. Но даже ей не всё можно рассказать, не всем поделиться, что наболело, — княжна невольно вздохнула. — Если подумать, то нет в целом свете человека, которому я могла бы доверить абсолютно всё. Обжёгшись, и не единожды, трудно вновь поверить, тяжело открыться. Да и некому.
Владимир вновь повернул к ней голову. В его взгляде уже не было раздражения — скорее лицо Корфа выражало усталость, какие-то неведомые Натали муки, затаённую боль. А ещё ему, несомненно, было близко то, чем кончила свою речь Репнина.
— Давайте, как только сегодняшний день пройдёт, попробуем подружиться и узнать друг друга, — осторожно предложила она. — Потихоньку, не спеша. Мне бы очень этого хотелось.
— И вы согласитесь приехать ко мне в поместье просто так — в гости?
— Соглашусь, если пригласите. Тем более, что я хотела испросить разрешения, но всё не знала, как к вам подступиться, повидать вашего сына.
— Тпрууу! — вдруг заголосил Никифор.
Коляска стала тормозить. Наташа с Владимиром посмотрели вперёд, на дорогу — их путь перегородило упавшее дерево.
— Это здесь ещё откуда? — задумчиво проговорил Корф, отставляя тросточку и приподнимаясь.
— Барин, боюсь, нам придётся его оттащить. Не проедем! — сказал кучер, слезая с облучка.
— Постой! — приказал Владимир Никифору, уже подошедшему к лежавшему на земле стволу и хотевшему оценить тяжесть предстоящей ноши. — Наталья Александровна, оставайтесь на месте.
Корф спрыгнул с повозки и направился к препятствию, из-за которого они остановились. Он бегло осмотрел ствол, зачем-то обошел его с обеих сторон, а потом вынес свой вердикт:
