– На ночь я осталась в коттедже и впервые легла на супружескую кровать в их спальне. Однако уснуть так и не получилось. Меня окружал запах Влада, и я всеми порами впитывала его. Представляла, как мы лежим с ним здесь, на этом сатиновом белье, и он ласкает меня чуткими пальцами. Как я царапаю ногтями его кожу, оставляя длинные красные полосы – отметины моей, и только моей собственности. Сердце подпрыгивает где-то в горле. Руки сгребают простыни. Я наслаждаюсь тем, что между мной и Владом больше нет никаких помех: лишь я и он. Пусть и на одно воображаемое мгновение…
Ближе к рассвету комнату затопила темнота. Такая густая, словно ее можно зачерпнуть полными горстями. И мне стало казаться, что дверь вот-вот откроется, и войдет она – окровавленная, страшная. Живая. Тогда я спустилась на первый этаж и до утра просидела на кухне. Потом позвонила Ликиному начальнику с ее телефона – он, как и Настя, принял меня за сестру – и отпросилась с работы, якобы по семейным обстоятельствам.
Затем настало время окончательно перевоплотиться в Лику.
Я стояла перед зеркалом. Золотые локоны парика придавали лицу какой-то землистый оттенок. Ликино пальто висело на мне бесформенным коконом, туфли беспощадно жали. Обычно Лика носила высоченные шпильки, но я выбрала каблук пониже, чтобы сравняться с ней ростом. Взяла с туалетного столика ее духи. Как сейчас помню, Idole от Джорджио Армани. Тяжелые, с горчинкой полыни, они пахли роскошью и просто кричащей женственностью. Они так шли Лике. Но меня душил этот запах.
Бросив последний взгляд в зеркало, я похолодела: на шее не было цепочки с подвеской. Наверное, Лика сорвала их, когда дернула за кулон…
Я кинулась в кухню, где после моей уборки царил идеальный порядок. Значит, цепочка осталась у нее в руке. Лезть в мешок посреди бела дня я не могла и решила проверить догадку позднее. Забрав из прихожей сумочку с огромным логотипом Chanel – абсолютная безвкусица – и ключи от BMW, я поехала в отель.
В поселок вернулась уже поздно вечером. Кто знал, что противный старикашка наблюдал за мной со своего участка и что на следующий день, второго ноября, он сунет свой любопытный нос в Ликину кухню? А потом пройдет дальше и увидит в столовой парик, который так кололся, что я сняла его сразу, как зашла в дом? На мое счастье, старый дурак ничего не понял: почему-то решил, будто бы это парик Лики и она скрывала ото всех какую-то страшную болезнь. А как ее кровь нашли – и вовсе перепугался, что его крайним сделают.
Все это сосед сообщил мне незадолго до своей смерти, когда я заглянула к нему после нашего с тобой разговора. Помнишь, ты сказал, что управляющий договорится о вашей встрече? Я как чувствовала, что этот дед что-то знает. А когда выяснила что – не стала искушать судьбу.
А тогда, девять лет назад, я об этом даже не догадывалась. Припарковала Ликину машину и скрылась в коттедже. Затем дождалась полуночи и в полной темноте подтащила мешок с телом к «Лексусу». Бросила туда пакет с кирпичами и старые ботинки Влада – чтобы оставить на подошвах комья земли. А вот втащить Лику оказалось делом нелегким. Пришлось залезть в багажник и тянуть прямо оттуда. При этом я ужасно боялась, что кто-то меня увидит, хотя и вырубила свет на участке. Наверное, адреналин придал мне силы, и я все же запихнула Лику в машину.
В два часа ночи, когда обычно заканчивался обход охраны, я выехала из поселка. Блондинистые волосы и Ликины документы стали прикрытием на случай, если меня остановят. Но мне все равно было страшно! Весь путь показался мне сущим адом, я кралась по трассе в надежде не встретить пост ДПС или милицейскую машину.
Два с половиной часа спустя я съехала с Ярославского шоссе на проселочную дорогу, миновала наш старый дачный поселок, уже опустевший к ноябрю, свернула на лесную просеку и вскоре подъехала к болоту. Встала почти вплотную к берегу, уходящему круто вниз. Вытянула из багажника мешок, открыла его. Включила фонарик на телефоне и, стараясь не дышать, пошарила в поисках цепочки с кулоном. Как я и думала, Лика по-прежнему сжимала их в ладони – так сильно, что я не смогла разжать ее пальцы.
На ее тонкой шее все еще болталась капроновая удавка, вдавленная в побуревшую кожу. А рядом – кулончик, один в один как тот, что остался в ее руке. Я сняла его, аккуратно застегнула цепочку и убрала все в карман. Тогда я даже не догадывалась, что никогда больше не смогу надеть их. Что они будут душить меня, будто сама Лика делает это своими истлевшими пальцами…
Пора было заканчивать – я собиралась вернуться в поселок, пока не рассвело. Я засунула в мешок кирпичи, чтобы тело не всплыло, завязала узел потуже и столкнула его в болото. Зеленая ряска расступилась, поглощая добычу.
Прощай, милая Лика!
Клара снова прислонилась к стене. Из-под ее закрытых век бежали слезы.
