– А на следующий день я стояла у Лики на кухне, пока в кастрюле бурлило мясное рагу, и на полу валялась испачканная ложка, которая выпала у меня из рук. Из оцепенения меня вывел сигнал домофона: курьер привез продукты. Я знала про доставку, но, как ты верно заметил, не знала суммы заказа, поэтому уточнила у него и приготовила деньги, а сама скрылась в столовой. Его визит оказался мне только на руку – еще один человек, кто видел Лику в тот день.
Когда он ушел, я вернулась в кухню, подняла ложку, сунула ее в раковину к остальной грязной посуде и принялась за уборку. Вскоре столовая и кухня сверкали чистотой, и с неожиданной для себя гордостью я подумала, что Лике бы это точно понравилось.
На плите, источая аппетитный запах, стояла кастрюля, укутанная полотенцем, чтоб не остыла. Я разложила рагу на две порции: в одну добавила снотворное, а вторую припрятала. Оставила на сервированном столе записку для Влада – ее когда-то своей рукой писала Лика, а я нашла ее и сохранила. Потом собрала свои вещи и окольными путями по той самой тропинке отправилась к себе.
Примерно в полседьмого за мной заехала Рина. За пару дней до этого мы договорились поехать в кино – мне не составило труда вложить в ее глупую голову эту идею, достаточно было упомянуть новый фильм с ее любимым Ричардом Гиром. Потом мы пошли в кабак, там Ринин муженек быстро надрался и, как всегда, захотел «продолжения банкета» в ночном клубе. Все складывалось идеально! По приезде домой мы уселись играть в карты. Никто не хотел спать, и мне пришлось подсыпать им снотворное прямо в коньяк. Как только они отрубились, я вернулась в дом Лики.
На ее кухне меня ждала немытая тарелка и остатки рагу – как я и надеялась, Влад приехал из командировки голодный и сразу набросился на еду. Теперь-то я знаю: это любовница его не покормила. А тогда решила – проголодался с дороги, бедняга. Оставалось убедиться, что снотворное подействовало.
Я поднялась наверх и зашла в спальню, тускло освещенную прикроватной лампой. Влад лежал на спине поверх покрывала и крепко спал. На нем все еще были джинсы, а футболка валялась рядом, на ковре.
Наконец я могла безнаказанно рассматривать его. Темные ресницы отбрасывали на щеки длинные тени. Легкое дыхание долетало сквозь приоткрытые и наверняка очень мягкие губы. Заросшая волосами мускулистая грудь мерно вздымалась.
Я подошла и коснулась кончиками пальцев его лица, прошлась по колкой щетине, откинула со лба черные пряди. На секунду мне захотелось все отменить. Хорошенько замыть кровь на кухне, избавиться от следов в его машине. Чтобы Влад остался на свободе, оплакал свою Лику и наконец стал моим!
Он заворочался во сне и лег на бок.
Вздрогнув, я отдернула руку. Нет, ему не нужна жалкая влюбленная дура. Наваждение рассеялось. Вместо него я вдруг почувствовала настоящую радость: вот так, одним выстрелом, я пристрелила двух зайцев! И теперь одна сгниет в болоте, а другой – в тюрьме.
Я вышла из спальни, тихонько притворила дверь и спустилась вниз, на кухню, чтобы уничтожить остатки еды со снотворным и заменить рагу в кастрюле на вторую порцию.
Уже под утро, прокравшись в темноте обратно в дом Рины, я улеглась на диван в ее гостиной с единственным желанием – поскорее заснуть. Потому что все наконец закончилось!
Но ничего не получалось… Слишком мягкий поролоновый матрас мешал как следует расслабиться. Я проваливалась в него как в трясину, а из головы никак не шли события последних двух дней. Еще бы, такое просто так не забудешь! Я будто прожила несколько жизней, чтобы завтра начать все с чистого листа.
Время шло, я все лежала на этом неудобном диване и зачем-то думала о прошлом. Ведь как бы я ни ворочалась, как ни утыкалась в подушку – в памяти все равно всплывало перекошенное лицо Лики и ее распахнутые мертвые глаза. Такие же мутные, как то самое болото, которое стало для нее безымянной могилой.
Которую ты нашел спустя столько лет…
Марк заставил себя посмотреть на Клару: она крепко зажмурилась и, прижав кулаки ко рту, безудержно рыдала.
Он мысленно перенесся в тот день, когда в пропахшей соленьями квартире Валентины Ивановны листал семейный альбом, где со страниц улыбалась счастливая Анжелика, а новое дело манило тайной и неизвестностью. Взялся бы он за это расследование, зная то, как все кончится? Разрушил бы снова судьбы стольких людей, включая свою?
Да.
Но как же погано было у него на душе…
Марк медленно встал. Подобрал с пола Кларин мобильный и шагнул к ней.
– Звони в полицию. Будет лучше, если это сделаешь ты, – хрипло произнес он.
Оттолкнув его ладонь, Клара затрясла головой, сильнее вжимаясь в угол.
Марк снова протянул телефон. Его рука дрожала, но голос звучал твердо:
– Звони. Сама. Или это сделаю я.
Клара всхлипнула еще несколько раз. Затем выпрямилась, отерла рукавом мокрое лицо и выхватила у Марка мобильный. Ее полный ненависти взгляд прожигал его, пока телефон оживал в ее руках.
