Он «забил» её номер в свой смартфон, она вышла с его помощью, сказала: «Спасибо!» и пошла к остановке автобуса, даже не оглянувшись, как хотелось Семёну. Была – и словно шальным ветром унесло.
Только когда вернулся на автобазу, Семён вспомнил, что завтра собирался к казакам на собрание, но теперь придётся отложить поход. Да и чего-то не влекло к ним. Как-то заглянул в их офис после возвращения от родителей и увидел, что всё изменилось за несколько месяцев. В апреле движение шло, особенно перед отправкой на Донбасс, а теперь и народу меньше, и настроение пропало. «Да и немудрено, когда несколько месяцев войска топчутся на одном месте, – думал Семён. – Зато враги не дремлют, провели несколько волн мобилизаций, постоянно получают западное дальнобойное вооружение и с каждым днём всё более становятся агрессивными и наглыми». Как-то прочитал Семён в интернете, что полсотни государств помогает Украине, а наши всё гуманность проявляют: мосты не бомбят, инфраструктура городов цела, поезда свободно доставляют с запада Украины технику и живую силу, а у наших одни отговорки: мол, мы бережём население. И это правильно, но разбомбить-то что-то серьёзное можно или нет? Или почему генерал вещает в СМИ о наших успехах, когда любой старлей справился бы с работой глашатая? Или у нас генералов девать некуда? От этих тусклых мыслей и награда не радовала, когда в присутствии нескольких казаков ему вручили грамоту за участие в СВО, похлопали по плечу, пожелали скорейшего выздоровления и, выпив по рюмке-другой и поговорив о том о сём, расстались.
И вот теперь ему предстояло сделать выбор, и он, конечно же, сделал его в пользу Людмилы, если уж такая масть легла, вдруг ощутив в себе сладкую истому, и постарался поскорее отстраниться от волнующих мыслей, чтобы сохранить накатившее волнение до завтра.
Он давно не знал женской ласки, словно забыл, что вполне молодой, сильный, может, поэтому иногда продолжал строить планы о дальнейших отношениях с Ксенией. Нет их, и не будет теперь. Вот накатается она по Европам, и он сразу разведётся, ибо её наглое поведение не стерпит и не простит даже самый захудалый муж, хотя в мыслях он уже давно развёлся и не представлял, как после всего, что узнал от неё, может обнимать и целовать мерзкую женщину. Нет, ни за что! Теперь у него есть Людмила, и он готов всё отдать ради неё! Подумав так, Семён рассмеялся: «Чего это я? Или совсем нюх потерял? Надо ещё проверить, что это за птица такая – Людмила Ивановна? Может…» – Семён не стал далее развивать собственную мысль, решив, что завтра всё станет на свои места. Надо лишь запастись продуктами, купить бутылочку вина. А цветы – завтра перед встречей.
С вечера приготовившись, на следующий день он позвонил ей, напомнил о себе.
– О, – легко отозвалась она, – Семён Иванович! Рада слышать! А можно просто Сёмой называть вас?
– Нет проблем. Можно даже на «ты».
– Поняла… Семён, очень хотела сегодня встретиться, но вчера от лихого напора, находясь под волшебным действием твоих чар и милой непосредственности, совершенно забыла, что сегодня должна встретить ребёнка из оздоровительного лагеря.
– Ну, что же… Ребёнок – это святое. Тогда другим днём созвонимся. Я позвоню. Можно?
– Конечно, только ты не думай ничего такого. Я действительно хочу встретиться и увидеть тебя.
– Тогда до звонка! – он поспешно отключил смартфон и почувствовал, что в нём всё оборвалось.
Прибылой в этот момент был так зол на всех женщин, на невыносимую их склонность к вранью, что… Он не стал мучить себя поиском эпитетов, чтобы выразить негодование и отвращение к женскому полу, хотя мог злиться до бесконечности, понимая, что ничего от этого не изменится.
Как он ни бушевал в душе, посылая проклятия слабой половине человечества, но сразу всё простил, когда через полчаса Людмила позвонила и очень просто и обыденно, будто они знали друг друга сто лет, сказала:
– Это я. Я всё, кажется, уладила. Сегодня встречу сына, сдам его родителям, и брат отвезёт всех на дачу. Когда это будет по времени, точно сказать не могу, но, думаю, часам к семи освобожусь. Тогда и позвоню. Договорились?
– Договорились… – легко согласился Семён и вздохнул. – Буду ждать звонка. – И подумал, вспомнив её тонкую талию, подвижность: «Действительно стрекоза!»
Хуже нет того времени, когда ждёшь свидания. Это всем известно. Исходил томлением и Семён, сорвавшись с работы, чтобы привести себя в порядок, приготовить стол. И когда со всем этим покончил, то сам позвонил и радостно сообщил:
– Я готов! Ты где?
– Подъезжай к машзаводу, там в одном из корпусов у нас офис. Буду ждать у проходной, чтобы не потеряться.
Вскоре благоуханный и свежий Семён оказался перед Людмилой с розами.
– А вот и я! – объявил он и, как школьник учительнице, преподнёс букет.
Она сказала «спасибо», понюхала цветы и посмотрела на Семёна широченными глазами, ожидая что-то услышать от него. И он заговорил скороговоркой:
