– Позвонила три дня назад. Сказала, что добрались до места, а как, что – сиди мать и гадай.
Пока они говорили, Виола пыталась их слушать и вдруг разревелась:
– Когда мама приедет? – раз за разом спрашивала она и не хотела успокаиваться.
Еле-еле Семён успокоил её, сказав, что деревенская бабушка с дедушкой не велели ей плакать. И вообще – такая большая девочка, а ведёт себя как рёва-корова. Когда дочка более или менее успокоилась, Семён спросил:
– Что с Германом Михайловичем случилось?
– То и случилось, что невменяемым он стал. Я уж его более месяца не видела. В изоляторе держали… Говорят, что произошла остановка сердца. А как проверить? Да и никто проверять не будет! Так что, дорогой Семён, теперь только на тебя надежда. На работу мужу звонила, так секретарша со мной и разговаривать не захотела, лишь сказала, что назначен конкурсный управляющий, будут банкротить фирму, – и бросила трубку. Когда муж был здоровым, то вокруг него все вьюнами вертелись, а теперь никто и вспоминать не хочет. Ты вот хотя в прошлый раз отказался от машины, а теперь придётся вспомнить о ней. Не упрямься, пожалуйста. Ну не такси же нам брать на весь день.
– Зачем самим мотаться, когда, только позвони, десяток агентов в очередь встанут.
– Думаешь, так лучше будет?
– Чего думать, когда все так делают.
– Я-то совсем в этих делах не разбираюсь. А машину ты всё-таки подгони. Вдруг пригодится.
Не хотел Семён связываться с чужой машиной, но и отказать в беде не смог. Ведь Маргарита ничего плохого ему не сделала, а что иногда ворчливой была – так тёща ведь!
Сходил он в гараж, выгнал BMW, протёр пыль и вскоре подъехал к дому, и весь день потом машина простояла, потому что долго не могли определиться, где хоронить. Если в городе, то просили уйму денег, а далеко за городом не хотелось. Потом туда не наездишься. Решили кремировать, потому что людей почти не находилось проводить в последний путь Чернопута. Ну, родственники Германа Михайловича из Москвы прилетят, отец Семёна подъедет. С работы два-три человека будет – это заранее ясно. Поэтому Маргарита предложила и перекрестилась: «Прости меня, Господи!»
Когда вечером Семён отогнал машину в гараж, то, возвращаясь, вдруг подумал: «А ночевать-то мне где? Хочешь не хочешь, а придётся к тёще идти!» Думал, вспоминая, как уезжал от неё в деревню, что-нибудь скажет неприятное, укорит, но она даже полусловом не упомянула об этом. Вела себя так, что будто бы ничего не произошло. И это походило на неё. Она то вдруг всех собак спустит, то начнёт пирогами кормить.
Когда он вернулся, она спросила:
– Работать-то не устроился?
– Нет… На прежней работе сказали, что как только я рассчитался, взяли другого человека, а более я нигде и не узнавал особо, ведь только сегодня от родителей приехал.
– Приехал, а дальше что?
– Квартиру сниму, буду работу искать, нужно будет, у родителей пропишусь.
– Ты как был дурным, так им и остался. Погоди… – Маргарита вышла из-за стола, сходила в свою спальню и принесла какую-то папку и ключи, положила перед Семёном, а он даже не взглянул на них, обиженно сказал:
– Я же в прошлый раз отказался. Никаких мне ключей не надо – чего же непонятного-то?!
– Это другие ключи. От твоей квартиры. Герман Михайлович купил вам с Ксюшкой два года назад по «двушке» в новом доме на всякий случай. И – как сглазил; оформил на каждого по отдельности, но молчал, чтобы вы носы не задирали. Я исправно платила коммуналку и налоги, а теперь пришла пора сказать вам о них. Так что не надо снимать квартиру – деньги на ветер пускать. Если с нами жить не захочешь, то живи там, я тебе запретить не могу. Квартира в новой высотке на соседней улице, пять минут ходьбы. Так что всегда можешь с Виолкой пообщаться, а то я совсем с ней замоталась за последний месяц. Чего молчишь?
– Признаться, ошарашен! То у вас каждая копейка на учёте, а то вдруг щедрость неимоверная. К чему бы это?
– Бывает так: когда жизнь круто меняется, вдруг понимаешь, что всё, к чему привыкла и стремилась, с неимоверной скоростью покатилось в пропасть, тогда и мысли иные приходят. И самое обидное, что ничего не можешь с этим поделать. А квартиры? Что квартиры… Этой нам с Виолкой хватит, а ты мне не чужой человек. Плохо, конечно, что у вас с Ксюшей непутёво вышло, но отчасти и ты виноват. Сделал по-своему, уехал тайно, а о жене и ребёнке не подумал. Для любой женщины это обида великая.
– Всё равно как-то не по себе…
– А что же ты о машине не спрашиваешь? Она ведь твоя, ты же это давно знаешь, если доверенность генеральная. Так что оформляй её на себя и пользуйся. Мне не жалко. Может, когда нас с Виолкой прокатишь.
