Тёща замолчала, он тоже молчал, до конца не понимая, что произошло, почему вдруг она сделалась щедрой? Или такой всегда была, а он этого просто не замечал?! Или тоже, как у мужа, крыша поехала? Сама укоряла, что я втихомолку уехал, а почему же тогда дочь отпустила неизвестно куда и с кем – вопрос. И так и эдак думал Семён, но ничего не придумал, не мог он объяснить её поступок. Получалось, что несколько лет прожил в одной квартире, а так ничего и не понял об этой семье, где всяк жил на своё усмотрение, и он в том числе.
Проводили усопшего через день. В траурном зале сарматовского крематория провожающих в последний путь было всего ничего: Маргарита (Виолку отдали на время соседям, чтобы не ранить чувства ребёнка), несколько человек с работы Чернопута, Семён с отцом да московский брат усопшего с женой, приехавший скорее не проститься, а получить тысячу долларов, которые Герман при жизни так и не успел вернуть. Семён едва узнал Германа Михайловича – таким он выглядел измождённым, без привычных кудрей на себя мало похожий. Даже хотелось заплакать.
Поминали на квартире у Маргариты. Она прочитала по бумажке заупокойную молитву, предложила помянуть усопшего и расплакалась, и её долго не могла успокоить даже Виолка, неожиданно ставшая серьёзной и заботливой.
Московские гости остались ночевать у Маргариты, а Семён с отцом отправился к себе. Сперва Иван Семёнович не понял, куда сын привёл его, а потом, хотя и был выпивши, всё-таки удивился:
– Это чьи же хоромы, если в них распоряжаешься?
– Теперь мои, пап… Герман Михайлович оставил на память. Добрейший был человек.
Месяца хватило Семёну Прибылому, чтобы выписаться из квартиры Маргариты, зарегистрироваться в теперешней собственной «двушке», а машину переоформить на себя. Беззаботную жизнь он принимал легко, но понимал, что она будет продолжаться ровно до того момента, пока есть деньги, хотя они, судя по остаткам на карточке, очень быстро таяли, поэтому устроился мастером ремонтного цеха на автобазе логистической компании. Он стал реже встречаться с дочкой, приезжая к ней в загородный дом в Жаворонки лишь по выходным.
О жене он старался не вспоминать: подал заявление в полицию о её пропаже и вычеркнул из души. А если Маргарита иногда спрашивала о дочери, начинал сердиться, хотя, понимая тёщу, сдерживал себя, но всё равно обидное ехидство проскальзывало.
– Вот лето и деньги закончатся, нагуляется и прискачет с милым дружком – никуда не денется! – как-то насмешливо сказал он.
Маргарита вздохнула, посмотрела влажными глазами на зятя, готовая вот-вот расплакаться, непонятно ответила:
– Как бы долго ждать не пришлось!
А Семёна подмывало спросить: «Или денег много – сразу не прогуляешь?!»
Ничего, конечно, не спросил, хотя предполагал, что поехала Ксения не за тысячью евро. Но это не его забота. Он вышел с Виолкой на территорию, принялся играть с ней в беседке, старался вести себя непринуждённо и раскованно, но всё равно что-то невидимое словно висело над ним. Впрочем, дочка вскоре заскучала, словно он был чужим человеком. Это немного обижало Семёна, напоминало, что отец он никудышный, если не умеет передать своему ребёнку тепло души, но разве он мог тягаться с тёщей, у которой дочка выросла на руках. Может, поэтому глубинное и труднообъяснимое чувство не позволяло полностью раскрыть душу.
Всё это он понял, когда познакомился с экономистом из центрального офиса, зачем-то нагрянувшей к начальнику автобазы. Дело было перед обедом, Семён иногда ездил домой, не надеясь на буфет, за территорию выехал, а гостья стоит у проходной и кому-то названивает. Прибылой не отличался нахальством, а в этот момент будто кто-то подтолкнул спросить:
– Вас подвезти?
Женщина взглянула на водителя, его BMW и легко отозвалась:
– Если можно, до остановки… – и лёгкой стрекозой порхнула к машине.
Он вышел, открыл ей дверь, она аккуратно уселась, подтянув коленки в салон, он захлопнул дверь, обошёл машину, а когда уселся за руль, игриво представился:
– Семён Иванович! Фамилия Прибылой! – И засмотрелся на крупные, широко поставленные глаза, отливавшие дымчатой синевой. – Могу и до места доставить!
– Это необязательно, Семён Иванович. А я – Людмила Ивановна… Серёжкина. Вы здесь работаете?!
– Да-да-да! – дурачился Семён. – Вы с проверкой приезжали?
– Да-да-да! – словно передразнила она. – Хотя с проверкой на час не приезжают. Кое-что уточнить надо было.
– Ну, и как? Много замечаний?
– А вы спросите у своего начальника…
– Всё понял.
Они на время замолчали, и Семён всколыхнулся, только когда подъехали к остановке:
– Завтра пятница, у вас какие планы на вечер? Хочу встретиться с вами!
– Со мной? – удивилась Людмила и вроде бы шутливо добавила: – А ваша жена согласие даст на такой рискованный шаг?!
– Она в бессрочной командировке, так что препятствий чинить не будет.
– Все мужчины примерно так и говорят.
– Всем верить не обязательно, а мне можно. И наша встреча вполне реальна. Сообщите телефон, а я что-нибудь за сутки придумаю.
