- Скорее нет, чем да. Это, мальчик мой, очень личное. Если честно, я не знаю. Мой папа был коммунист и такой истовый. Икона в доме – господи упаси. Это опасно. Работал в райкоме секретарем по идеологии еще в сталинском партийном аппарате. Там дисциплина была жесткая. Его расстреляли в 52 году. По лживому доносу. Я еще ребенком была. Потом реабилитировали посмертно. И муж попался - истовый партиец. Не любила я его. Но сыну он успел вложить в душу камень, такую же истовую жажду власти. С мужем мы расстались. Он все боялся, что это как-то повлияет на его партийную карьеру. Но, ничего, ограничился строгачем. А через год уже отделом обкома командовал. «Несгибаемый ленинец», - чему-то своему ядовито усмехнулась Галина Сергеевна. – Жив-здоров, что сейчас после последних событий, делает, не знаю, да и не хочу знать. Это сын с ним постоянно на проводе. Два сапожка. Конечно, когда приспичит – все к Богу и я не исключение. Вот крестик надела, знахарка тут мне его подсуетила, когда хвороба меня в постель уложила. Вообще, говорят, неверующих нет. Как там «Да» «Нет» - остальное от лукавого. А крестики мне теперь золотые дарят. И не только. У всех проблемы, думают я какое словечко замолвлю сынку своему. Только все без толку. Людей жалею. Но мой сын другой, с ним договориться сложно. Конечно, он многого добился. Сам. Школу закончил с отличием. Университет с красным дипломом. Но он другой. Ничего моего. Обидно. У него сейчас самая любимая мама – власть.
- Но разве вам не льстит его карьера? – подсластил я момент. – Успех детей – бальзам родителям.
- Бальзам? Вы женаты?
- Был. И ребенок был. Девочка. Погибла нелепо. Я в это время в Афгане службу проходил.
- Извините. И как вы все это пережили?
- Пережил, Галочка Сергеевна, давайте лучше о вас, - обрываю я разговор. – Пора бы уж нам начинать ходить.
- Я не против, пора. Извините, а как же вы в Афгане с крестиком-то? Вы же коммунист? По уставу не положено. Строго. Вы должны быть истовым атеистом.
- Не положено? Да. В свете решений партии, - усмехнулся. – У меня медальон был с фотографией дочери. Вот она и была моим ангелом-хранителем. А у солдатиков крестики были. Командиры к этому относились с пониманием. Война. И вообще после Афгана у меня другое представление о вере.
- И где же сейчас этот медальон?
- Затерялся после ранения… Но что-то мы, Галочка Сергеевна, заболталась. Пора уж и к делу. Ну что, согласны гулять со мной?
