Но следующий день какого-то серьезного прорыва не дал. Все повторилось – она делает несколько шагов навстречу, и я подхватываю ее в падении. И так, повтор за повтором. Но все-таки, я вижу на лице женщины, выражение какого-то злого упрямства, и это дает и ей и мне силы. И мы повторяем еще и еще. Тут я вспомнил себя – после ранения и долгой лежки ноги были чужими, ватными, да плюс увечье… И вдруг, почти отчаявшись, наступает перелом, а за ним, наконец, уверенность. В один из таких наших занятий появился сынок. Конечно, он сразу узнал меня - «дерзкого афганца». Что ж, «мир тесен». Но руку протянул, как ни в чем не бывало.
- Спасибо. Очень рад. – И едва улыбнувшись, спросил у меня:
– Может необходима какая-то еще помощь?
– В некотором смысле моя работа закончена, - сказал я, перехватив весьма печальный взгляд Галины Сергеевны. – Здесь уже нужен обычный инструктор. Я думаю, вам не откажут в травматологическом отделении.
- Вас понял. Что мы вам должны, доктор? – прямо глядя мне в глаза, спросил сынок, становясь вдруг «Витьком хозяином». – Каждая работа требует вознаграждения.
Честное слово, я оказался не готов к такому развитию событий. Опешил.
- Виктор, ты поставил Гавриила Алексеевича в неловкое положение. Такие дела решаются «тет-а-тет».
- Мамочка, ты права, - вяло улыбнулся сынок и подал мне руку. – Я жду вас у себя. Антон Евсеевич с вами свяжется.
В тот же день я простился с Галиной Сергеевной. Она поцеловала меня на дорожку в губы и заплакала. – Храни тебя Бог.
10
А за дверью комнаты в общаге меня встречает душераздирающий крик телефона. Межгород. Звонит отец. И главная новость (не считая ту, что убрали, наконец, внутреннюю связь и установили ветерану колхозного труда Республиканского значения персональный телефон с прямым выходом на межгород): у брата Федора родилась двойня. «Ну, братишка, побил все рекорды!» - искренне вслух возрадовался я. Слава Богу, все здоровы. Народившихся мальчика и девочку решили назвать просто - Иваном и Марьей.
- Они хотели было, сынок, дать имена нас - стариков, - счастливо вздыхает отец, - но люди отсоветовали. Вроде, плохая примета. Младенцы чувствуют себя хорошо. Да и мы, Гаврюша, после такого известия как бы помолодели.
Тут трубку взяла мама. Обмолвилась несколькими словами. И не утерпела. Спросила-таки: Как Галя? Душа-то болит о ней?
- Побаливает, мама. Привыкаю.
- А кто-нибудь есть-то на примете?
- Есть, мама. Один не останусь. Не переживай.
Дальше последовало прощание и обмен поцелуями…
