… Я слушаю ее рассказ и испытываю чувство какой-то навалившейся безысходности. Я понимаю, дамочка хочет снять с себя крест, и любой ценой, за сыновий поступок. Вот так чем может. Даже самым дорогим, памятью предков. Конечно, это бы колье решило все мои жилищные проблемы. Но почему так вдруг отвратительно-мерзко стало у меня на душе. Снимая с себя этот крест, она вручает его мне из благородных побуждений, но внутри-то драма.
- Красивая вещь, закрываю я коробочку и возвращаю ее. Она отодвигает мою руку.
- Колье ваше. От всего сердца. Я вам дарю. – В ее глазах слезы. – Пожалуйста, возьмите. Знайте, вы очень дороги мне.
- Нет, Галочка Сергеевна. Я не могу этого принять. А вдруг Бог отберет у меня дар. Это очень высокая цена.
- И вы это серьезно, Гавриил Алексеевич?
- Я был на войне, понимаете?
- Понимаю то, что ничего не понимаю, - горячо прошептала она и сунула коробочку в сумку. – Ну при чем тут Бог?!
- Знаете, Галочка Сергеевна, я вас очень люблю. И пусть все останется как есть.
Я наклонился и поцеловал ее в губы.
- Простите меня.
- Да, конечно, - пряча глаза, полные слез, проговорила она. – Я буду молиться за вас. Проводите меня.
Она поднимается и шагает к двери. Я помогаю ей одеться. И вдруг я вижу, как крупная слеза вырывается из уголка ее глаза, падает. И в следующую секунду она опускается на колени, обхватывает мои ноги руками.
- Господи, миленький мой, только не убивайте моего сыночка, не убивайте, не убивайте… - рыдает она.
- Да вы что такое говорите?! Как можно, - едва ли не ору я и легко отрываю от пола. – Как можно?
- Простите, я пойду, – вдруг холодно говорит она и в одно мгновение оказывается за дверью.
Какое-то время я прихожу в себя, потом выскакиваю за ней. Но ее нет. Я выхожу на улицу. Пусто. В сердцах я набираю телефон Анюты. И только длинные, длинные гудки…
11
Отшумели январские праздники, с ровным морозцем за окном, звонкими сугробами, прозрачными солнечными днями. Потом еще какое-то время властвовала крепкая крещенская стужа, но ближе к февралю отпустило, и вместе с мягкими метелями пришла оттепель. Так всегда бывает в этих краях в зените зимы.
В один из таких предфевральских погожих дней нагрянул ко мне «мальчик с пальчик», то бишь, фотокор «Вечерней газеты» и протянул стопку.
- Ариадна Львовна передает вам пламенный и вот газетки с вашим очерком. Вы ж только не забудьте оценить и мою работу.
- Ну вот сейчас и оценим, - разворачиваю я сверток.
- Без меня. А то настроение испортите, а мне работать, - сказал он и пошел.
