Что-то уже шло не так, как надо. И это было ясно с момента, когда Гарднер появилась в школе. Он, несомненно, даст время Реддлу доказать, что тот и правда является наследником Слизерина. Но время на реализацию всех планов оставалось всё меньше. Он безоговорочно верил в их задумку, и не собирался отступаться. А вот, как поступить с полученной информацией, он подумает. Вальбуга же твердым шагом следовала в гостиную Слизерин. Этот день расставил все точки над «и», она поняла, к чему должна стремиться и кто ей в этом поможет. Орион был единственным из рода, кто как и она был одержим чистотой крови, и только сейчас девушка задумалась о том, что не на того всё это время смотрела. Уж они с Орионом точно смогут создать сильную семью, в которой будет всё так, как она пожелает.
* * *
Время тянулось слишком медленно: минуты, часы, дни. Реддл много времени находится в больничном крыле, либо, помогая поддерживать силы Гермионы, либо незаметной тенью наблюдая, как это делают другие. Под его глазами залегли тени, но он, ни разу никому не показал того, что он перестал спать и устал. Неизменно выполняя свои обязанности, он по-прежнему вёл активную деятельность, чтобы никто не задавал вопросов. День когда сообщили, что зелье из мандрагоры готово, стал весьма волнительным и это чувство, которое раньше Реддл не испытывал. Где-то в груди всё сжималось от мысли, что она откроет глаза. Том не претендовал на то, чтобы официально присутствовать при самом процессе, но всё же не смог удержаться и пришёл. Он ожидал моментального эффекта, но его не произошло. Она не пришла в себя и даже не пошевелилась. Но, как сказал профессор Дамблдор, по крайней мере, в подпитке больше не нуждалась. Все надежды на положительный исход таяли. Реддл наблюдал за чередой гриффиндорцев, что навещали её, в какой-то мере понимая, наконец, чем отличались их факультеты. Слизерину было бы плевать, кто умирает в больничном крыле. Провожая взглядом последнего посетителя, он подошёл к Дамблдору сидящему рядом с постелью Гарднер.
– Профессор, почему зелье не подействовало? – спросил он, смотря на Гермиону.
– Это сильное проклятье, Том. Мы изучили книгу. Она принадлежала многим поколениям различных чистокровных семей. Мы не может утверждать, что последние официально владеющие книгой, повинны в этом. Её могли выкрасть или перепродать. Но мы не оставим этого без разбирательства, – сказал Альбус. – Том, вы очень помогли, я бы посоветовал вам поспать. Вы очень устали.
Слизеринец отрицательно покачал головой, внимательно рассматривая лежащую на постели девушку. Тёмные извилистые линии почти пропали с её кожи, оставляя её просто бледной. Профессор хотел чтобы Реддл сказал, зачем он делает то, что для него не характерно, но не стал, давая возможность слизеринцу участвовать в процессе и позволяя его сознанию не испытывать за это неудобства или угрызений совести.
– Она же сможет выйти из этого состояния? – задумчиво спросил он, смотря на Дамблдора.
– Я не могу сказать точно, Том, всё возможно. Будет зависеть от её желания жить. Обычно из такого состояния могут вывести близким люди, но насколько я знаю, таковых у неё нет, – сказал Альбус, поднимаясь со стула. – Присядьте. Раз уж вы пришли, то оставлю её на ваше попечение. Не засиживайтесь. Здесь есть, кому за ней присмотреть. Том не реагируя на его слова, опустился на стул, не спуская взгляда с Гарднер. На какой-то момент в его сознании снова поднялась волна ярости, и сожаления, что он не убил эту дрянь Блэк. Но не сделанного было не вернуть. Много мыслей крутилось в голове слизеринца, ему безумно хотелось разнести в пух и прах всех, кто хоть как-то причастен. Но он не мог сосредоточиться на цели, пока Гермиона находилась в пограничном состоянии. Сидя в тишине больничного крыла, Том чуть откинулся на спинку стула, не замечая, как сон принимает его в свои объятия.
Она открыла глаза и волна тошноты, смешанная с ужасом нахлынули целым потоком, не давая возможности даже полноценно вдохнуть. Всё перед глазами плыло и при попытке приподняться, Гермиона бессильно упала на подушку. Дав себе, немного времени, чтобы сфокусировать взгляд, девушка повернула голову, понимая, что рядом кто-то есть, но рассмотреть пока не могла. Облизнув обсохшие губы, она напрягла зрение, наконец-то с усилием заставляя картинку перестать расплываться. У её постели сидел Том. Он дремал. И она, едва пошевелившись, с трудом немного подняла руку, сжимая и разжимая онемевшие пальцы. От её движений и скрипа постели Том открыл глаза и, кажется, забыл, как дышать. Он резко выпрямился, смотря на девушку.
– Гермиона... – прочищая горло, произнёс он, пытаясь понять, все ли нормально.
Ему никогда не приходилось за кем-то ухаживать, и он взял стакан. Чуть придерживая её голову, помогая сделать глоток воды.
Она часто моргала, пытаясь как-то сфокусировать взгляд, и с благодарностью сделала глоток, ощущая, как горло першит, а голос её не слушается.
– Это было проклятье... – с трудом произнесла она, кладя руку на горло, и чувствуя, что каждое слово скребёт невыносимой болью.
