Дамблдор ушёл, оставляя Реддла наедине с Гермионой. Парень рассматривал её лицо. Она словно спала, дыхания не было слышно, и лицо бледное, будто бы всю жизнь из неё высосали. Она не должна погибнуть. Не потому что он ощущал к ней интерес, а потому что она давала несравнимую ни с чем лёгкость. Находясь рядом с ней, ему казалась, что всё будет хорошо. Но он никогда бы не признался даже сам себе, что она ему небезразлична. Он, Том Реддл, его судьбой было перевернуть этот мир, он в это верил. В великие свершения и борьбу за чистоту крови. Но слова Дамблдора только сейчас дошли до его сознания. Готов ли он оставить свой путь, ради её улыбки? Он вспомнил их танцы в Выручай-комнате, её тепло и поцелуи, что заставляли его выкинуть из головы всё лишнее. Тряхнув головой, он прижал ладонь к своему лбу, стараясь не думать об этом. Сейчас его задачей было только то, чтобы она не погибла. Тишина больничного крыла, белые простыни и Том, что с усердием жертвовал своей силой, чтобы эта девушка, которая была для него загадкой, не умерла.
* * *
Вальбуга сидя в гостиной Слизерина ощущала сильную пустоту. Она потеряла Тома, но сожаления по этому поводу не испытывала. Словно пелена спала с её глаз. К ней подошёл Орион с чашкой чая и присев на корточки, протянул его девушке.
– Как себя чувствуешь? – спросил парень, смотря на сестру.
Брюнетка приняла чашку, смотря, как от чая поднимается пар, а тепло постепенно согревает замёрзшие пальцы.
– Спасибо. Мне лучше, – сказала она в ответ, пытаясь улыбнуться. – Орион, я не хочу, чтобы хоть одна живая душа знала о том, что произошло в Астрономический башне.
Слизеринец сел на диван рядом, внимательно смотря на Блэк.
– Неужели ты всё ещё боишься ему навредить? Вальбуга, приди в себя, он монстр, которому нет дело до жизней посторонних! – возмутился парень, сжимая руки в кулаки.
– Я знаю, кто он. И не пытаюсь прикрыть его. Пусть он и чудовище, но он единственный может изменить ситуацию в нашем мире. Только он знает, как выпустить ужас Слизерина, – сказала она, делая глоток.
– Ты веришь в эти сказки, которыми он заморочил тебе голову, – вспылил Орион, беря девушку за руку. – Я не позволю тебе вернуться к нему.
Вальбуга перевела взгляд на их руки, и покачала головой.
– Я не вернусь к нему, и вмешиваться не стану. Но он легко может убить тех, кто ему не нужен. Это первая причина, почему мы должны молчать. А вторая, я придумала лучший способ, чтобы отомстить ему, не затрагивая род Блэк и наше участие в этом, – задумчиво произнесла она, впервые замечая, что её брат весьма симпатичен, а главное решителен. – И это будет моей точкой в этом мероприятии, а там, будь, что будет. А ты зачем влез в это?
Парень отвёл взгляд, понимая, что с упрямой Вальбугой бесполезно спорить.
– Какая разница? Будь благодарна за спасённую жизнь, – сказал он.
На губах Блэк появилась уставшая улыбка.
– Я благодарна, – ответила она и, посмотрев на их руки, едва заметно погладила пальцы Ориона. – Я поняла одно. Семья должна быть на первом месте. Мы Блэк, мы те, кто сами вершит свою судьбу.
Этим же вечером Вальбуга стояла в глубине подземелий, смотря на помощника Реддла и его правую руку. Лестрейндж был рослый парень и весьма опасный. Если Эйвери иногда казался ей легкомысленным, то этот был себе на уме.
– Зачем позвала? – почти грубо спросил он, сложив руки на груди и смотря на слизеринку сверху вниз.
– У меня для тебя есть информация, на тот случай, если Реддл соскочит с намеченных планов, – сказала Блэк, также с вызовом смотря на парня.
Лестрейндж удивлённо поднял бровь, но промолчал, давая возможность Вальбуге продолжить.
– В его свитках, я несколько раз видела одно слово, которое он обводил, выделяя. Крестраж. Думаю это его цель, потому что когда я задала вопрос на эту тему, он был довольно агрессивен, и отвечать не стал.
Парень задумался, словно силясь вспомнить, что это за слово, но на ум ничего не приходило.
– Хорошо, я проверю. Но у меня один вопрос. Почему? – едко спросил брюнет. – Или твоя проклятая книга затронула то, что так нужно Реддлу?
То, что сказал Лестрейндж, неприятно резануло внутри, по оголенным нервам. Он был весьма наблюдателен, но выдавать её директору, он вряд ли станет.
– Какая жалость, что книга не успела сделать то, что положено. Я умываю руки, и на это есть свои причины. Считай это моим прощальным подарком, – сказала слизеринка, разворачиваясь и исчезая в темноте коридора.
– Интересно... – задумчиво произнес Лестрейндж, пытаясь обдумать полученную информацию.
