– Мы знаем, всё знаем, не переживай, – сказал Реддл, помогая ей и приподнимая подушку, чтобы она полусидела. – Как себя чувствуешь?
– Не очень, – тихо ответила девушка, смотря на слизеринца. – Да и ты смотрю, мало спал. Сколько дней я пробыла здесь?
Том на её замечание, лишь нахмурился, признаваться, что он всё это время переживал, он не собирался.
– Больше недели.
Гермиона протянула руку, кладя её на руку Тома.
– Спасибо, что приходил и был рядом, – поблагодарила она его.
Том посмотрел на её жест. Переворачивая свою руку ладонью вверх и слегка сжимая её холодные пальцы.
– Профессорам пришлось потрудиться, – коротко сказал он. – Я сделал по сравнению с ними малость.
Между ними установилась связь, и казалось, что даже слов не нужно. Он не оставил её, значит он мог измениться, именно так думала Гермиона. Значит, всё же для него существовали другие ценности, не только борьба с магглорожденными. Эти мысли отдались теплом, как и то, что сейчас он был рядом. Она видела, что даётся подобное ему с трудом, и что Том явно ощущает себя не в своей тарелке.
Их разговор прервала Мадам, которая заметив, что Гермиона пришла в себя, вызвала директора. И та суматоха, которую он и остальные принесли, была совсем не тем, что было нужно Гермионе. Под шумиху Том ушёл, и девушка опустилась на подушку, стараясь отвечать на вопросы. Но её мысли были совсем не здесь. Она думала о том, что он был рядом.
По прошествии практически двух недель нахождения в больничном крыле, Гермионе было разрешено вернуться в гостиную Гриффиндора. Похудевшая, бледная, но всё же живая. Все встретили её шумно, и весело и это в какой-то мере даже подняло настроение девушки. Но самое важное. Всё время, что она была в больничном крыле, Том неизменно навещал её. Они много разговаривали, и парень даже приносил ей домашние задания. Они не говорили о том, кто её проклял и лишь единожды Реддл обмолвился, что кто был причастен, уже понесли наказание. Логически поразмыслив, исходя из информации, что она получила от своего декана, виновный не был найден. Значит, Том сам вычислил его. Но так как все ученики были живы, значит, наказание было более или менее лояльным. Наблюдательная Грейнджер сразу же увидела, кто избегал её. Вальбуга просто исчезла из поля зрения, даже не пересекаясь с Томом, во всяком случае, тогда, когда Гермиона находилась с ним рядом. Но больше всего, её поразило то, что Малфой не просто избегал её, он её сторонился, и как ей показалось, даже виновато отводя взгляд. Неужели он был причастен к проклятию? Но расспросить его она не могла, потому что даже на её приветствие, он лишь кивал и моментально удалялся. Это был его выбор, и она его не винила. Постепенно силы возвращались, и на щеках Гермионы даже появился лёгкий румянец. Ещё бы, Эмили зорко следила, чтобы она хорошо питалась и много отдыхала, а спорить с ней было ни то, что бесполезно, просто нереально. Отдаваясь её заботе, Гермиона шла на поправку. Впереди маячил праздник Нового года. Он был, конечно, не таким масштабным, как Рождество, но всё равно, в Хогвартсе подавали праздничный ужин. Но до этого было ещё время и Гермионе оставалось только больше времени уделять себе, хотя отголоски проклятия все равно присутствовали. Она быстро уставала, и порой вообще с трудом двигалась. Но она была жива, и это было самым важным. Праздника она ждала не просто так, её знание Реддла было весьма неплохим, и именно тридцать первого декабря у него был день рождения. В благодарность за то, что он её навещал, она решила сделать ему праздник, поэтому большую часть времени проводила в раздумьях, как всё это воплотить в жизнь, не привлекая большое количество народа. Как ей показалось, Том бы не одобрил лишнего внимания к этому. Все это в совокупности, как-то затянуло Гермиону, позволяя ей с каждым днем становиться реальной частью этого мира. Она больше не думала о том, откуда она прибыла, но верила в то, что это было её судьбой.
Глава 14
