Положив тетрадь на каменный пол, Том вытащил волшебную палочку и от предвкушения на кончиках пальцев словно искрило током. Было ли ему страшно? Нет. Это он понял очень ясно. Внутри него не было страха. Было только нетерпение и желание стать на уровень выше. Он скинул школьную мантию, закатав рукава. Тёмные глаза Лорда горели от яркого чувства победы. Его голос звучал тихо, пока он начал повторять заученные до идеала слова заклятия. Он четко выговаривал каждое слово, коснувшись кончиком волшебной палочки своего солнечного сплетения. Ощущение тепла опалило грудь слизеринца, и это было даже приятно. На кончике палочки появилось золотистой свечение, что тонкой нитью исчезало в груди Тома. Он сделал резкий пасс рукой, нить вытянулась на максимальное натяжение, едва не обрываясь, и тут пришла боль, словно его мощно ударили в грудь, лишая возможности дышать. Том рухнул на колени, но не останавливал слов заклятия, продолжая всё делать в точности, как было описано в книге. Дыхания уже не хватало, поэтому он делал мелкие вдохи, хоть как-то насыщая свои лёгкие кислородом. Голова кружилась, а боль только усиливалась. И тут он четко почувствовал, как несколько дней назад оборвалась жизнь Миртл Уоррен, её последний вдох, и то, как тело холодело, лишая свою хозяйку возможности оставаться в этом мире. С этими мыслями внутри, что-то разорвалось. Крик нестерпимой боли вырвался из горла Реддла, когда он из последних сил, вырвал из своего тела, часть души. Но если бы мучения на этом остановились... Опустошение, вспышки паники и растерзанная душа, которая билась внутри его тела в яркой агонии. Дрожащими пальцами, он поднес палочку к дневнику, продолжая шептать заклятие, пока тетрадь не впитала в себя свечение. Том упёрся руками в каменный холодный пол. Пот заливал его глаза, а всё тело покрылось испариной. Его трясло. Холод разливался по венам, сигнализируя о том, что тело совсем не в норме. И боль... Она не прекращалась, накатывая волнами. И каждая становилась всё сильнее. Том кое-как поднялся на ноги, с трудом переступая ими, он прижал дневник к своей груди. Делая несколько шагов, он упал без чувств, уже не ощущая, как по телу прошлись судороги.
Спустя какое-то время Том открыл глаза, в нос ударил запах сырости и плесени. Он поднялся в надежде, что боль отступила. Но она с новой силой прошлась по телу, словно наказывая Реддла, что он посмел вмешаться в природный замысел. Застонав, слизеринец упёрся рукой в замшелый камень стены. Дрожь не останавливалась и единственное, что могло сейчас помочь Тому, это эликсир из запасов Слизнорта. Небольшое усилие, выбраться из логова василиска и попасть в подземелья. Он, едва переставляя ноги, шёл по тёмному подземному коридору, корчась от боли, но отчаянно прижимая к груди его пропуск в мир бессмертия.
* * *
Весь день Гермиона не находила себе места. Тома не было на занятиях, и это было как минимум странно, потому что идеальная репутация и его стремление к этому образу было неоспоримым. Девушка на каждом совместном занятии искала его взглядом. Внутри щемило от чувства беды. Словно кто-то нажал на курок, выпуская пулю. Ей казалось, что она даже готова направится к Слизнорту, чтобы спросить, все ли нормально, но всё же Гермиона держала себя в руках, не желая навредить Тому. Вечером тревога усилилась, и она уже не могла сидеть в гостиной, слушая болтовню девчонок.
– Герм, ты куда? – спросила Мия.
– Пойду до библиотеки, я совсем забыла взять книгу по зельям для эссе, – сказала девушка, пытаясь даже улыбнуться. – Надеюсь, успею до закрытия.
Коридоры оказались совсем пустыми, когда Гермиона покинула башню, спускаясь по этажам, она даже не понимала, куда точно идёт. Ноги несли её к подземельям. Она не представляла, что собирается сделать. Но для начала решила всё же заглянуть в кабинет Слизнорта в попытке аккуратно расспросить его про Тома. Внутри было темно, когда Гермиона приоткрыла дверь, она хотела было уже закрыть её, но глаза более или менее привыкли к темноте, и ей показалось, что она уловила какое-то движение, а потом звук, как будто что-то глухо упало. Любопытство не было её ярко-выраженной чертой характера, но всё же она вошла в кабинет, прикрыв за собой дверь.
– Люмос, – тихо произнесла она и свет, озарил помещение.
Гермиона поставила палочку перед собой, поднимая её немного вверх, чтобы свет рассеялся дальше и обомлела. У одного из шкафчиков с зельями лежал ученик, она подбежала ближе и замерла. Это был Том. Его лицо было белое, как полотно. В одной руке он сжал, какой-то флакончик, а другой рукой прижимал к груди дневник... Она его узнала бы из тысячи тетрадей, ведь они с Роном добывали зуб василиска, чтобы уничтожить его. Том едва дышал. Гермиона коснулась его руки, она была ледяной.
– Что же ты натворил... – глотая набегающие слёзы, произнесла Грейнджер.
