Она опоздала, и сейчас она ясно понимала, что он расколол свою душу, создав свой первый крестраж. Но оставлять его здесь в таком состоянии было нельзя. Видимо тот флакончик, что он держал в руке, должен был облегчить его состояние. Гермиона поднялась на ноги, пытаясь сообразить, что делать. В больничное крыло она не могла его доставить, потому что профессор Дамблдор сразу поймет, что произошло. А этого она допустить не могла. Выход был один. Она осторожно забрала флакон с зельем из руки Тома, с трудом, разжав её. А потом коснулась пальцами дневника. Ей было страшно, но всё же она забрала крестраж, пряча его под свою мантию. У Тома начинались судороги и это было очень плохо.
– Мобиликорпус! – произнесла гриффиндорка, наводя палочку на Тома.
Его тело оторвалось от земли и зависло в воздухе.
Гермиона быстрым шагом направилась к выходу из кабинета. Отворив дверь, она увидела двух слизеринцев, которые двигались в глубь подземелий. Дожидаясь, когда они скроются из вида, девушка быстро переместила Тома в коридор, наспех закрывая дверь. Она, осматриваясь, почти бегом покинула подземелья, следя, чтобы тело парня правильно перемещалось за ней. Лестницы она преодолела почти не слыша ничего. В голове долбили молоты, она даже не понимала, что ворчат волшебники с картин, следуя только одной мысли, что ей нужно быстро добраться, до восьмого этажа. Иронично, но Выручай-комната стала особенным местом, и была свидетельницей слишком многого. Когда дверь появилась, она услышала голоса и едва успела скрыться за ней, чтобы их с Томом не заметили. Внутри стояли кровать, столик и стул. Даже какие-то лекарства на подносе, а также тазик с водой и полотенце. Девушка осторожно переместила Тома на постель. Скидывая свою мантию, она осторожно положила дневник на стол. Собирая наспех волосы в хвост, Грейнджер коснулась лба Тома. Он весь горел. Поспешно освобождая его от одежды, Гермиона укрыла его одеялом, тут же смочив полотенце и положив его на лоб брюнета. Рассматривая пузырек, что она взяла из рук Тома, она поняла, что это было зелье, чтобы снять сильную боль. Значит, всё же раскол души причиняет боль волшебнику. Но в бессознательном состоянии она вливать его не стала, боясь, что он просто не сможет его проглотить. Присаживаясь рядом, Гермиона взяла руку Тома в свою.
– Ну почему ты это сделал? Зачем... – с отчаянием в голосе, произнесла гриффиндорка.
Процесс создания крестража судя по описанию, был весьма сложным, а главное, что волшебник никогда уже не станет прежним. Постепенно он станет чудовищем, тем чудовищем, что она оставила далеко в будущем. Но сейчас перед ней лежал человек. И этот человек был ей не безразличен.
Прошло, наверное, несколько часов, прежде чем Гермиона заметила, как веки Тома задрожали в попытке открыться. Она за всё это время постоянно меняла ему мокрое полотенце на лбу, пытаясь сбить жар. И внезапно он с силой выгнулся, застонав. Его тело напряглось, атакуемое болью. Гермиона, стараясь удержать его на постели, в отчаянии понимала, что не может ему помочь.
– Том, открой глаза. Том, прошу тебя, открой глаза, – умоляя, произнесла она.
Слизеринец борясь с новой волной судороги с трудом открыл глаза, и увидев её, сжал зубы. Но ему ничего не оставалось, как с трудом произнести:
– Флакон. Дай выпить из флакона.
Она, утирая слёзы, схватила пузырек, вынимая из него пробку. В нос ударил запах каких-то трав. Прижимая руки Тома, которые пробивало дрожью, она с трудом приподняла его голову, вливая содержимое в рот. Тот, проглотив, поморщился, стараясь глубже дышать. Её общество было не самым лучшим, и он отвернул голову, ощущая, как судороги перестают скручивать его мышцы, а дышать становится значительно легче. Некоторое время он тихо лежал, пытаясь просчитать, каким образом он может от неё избавиться, потому что не сомневался, что она воспользуется возможностью, чтобы убить его.
– Том, – она заговорила первой. – Зачем ты разорвал свою душу и создал крестраж?
Парень даже затаил дыхание, медленно поворачивая к ней лицо. Он понимал, что она пришла убить его, но откуда она узнала про крестраж? Он точно никогда даже не упоминал этого ни с кем.
– С чего ты взяла? – хриплым от боли голосом произнес слизеринец, не желая давать ей шанса удерживать власть над информацией в её руках. – Гермиона Грейнджер.
Она смотрела на парня и в какой-то момент её обуяла злость, которая не сразу даже дала понять, что он назвал её по настоящей фамилии. Она схватила со столика дневник, демонстрируя Реддлу.
– Вот с чего, я это взяла. Дневник Тома Реддла первый, созданный им крестраж из семи! – она почти выкрикнула это, понимая уже, что прозвучала её настоящая фамилия. – Что ты сказал? Грейнджер?
Если Том и удивился, что она знала про количество, то не подал вида, хотя даже он сам ещё до конца не решил на сколько частей будет поделена его душа. Благодаря зелью боль отступала, позволяя слизеринцу нормально дышать.
