– Господи! Tu me casses les coquilles[71]!
– Судя по всему, эта техника доказала свою эффективность, – сказала я, доставая его руку из миски и туго оборачивая ее повязкой. – Испробовал ее на себе, прежде чем применять на практике? – Я старалась говорить спокойно, глядя на его руку, потом почувствовала на себе его взгляд. Он фыркнул.
– Что, во имя всех святых и архангелов, тебе тут рассказывал Йен, саксоночка?
– Что ты намерен допросить Брауна и получить все ответы.
– Намерен и получу, – кратко отозвался он. – И что?
– Фергус и Йен, кажется, думают, что ты готов сделать все, что покажется тебе необходимым, – сказала я осторожно. – И более чем рады помочь.
– Думаю, так и есть.
Боль немного утихла. Он вздохнул поглубже, на лицо возвращалась краска.
– Фергус имеет право – напали на его жену.
– Йен кажется… – я замолкла в поисках подходящего слова. Йен казался таким спокойным, что это ужасало. – Ты не позвал Роджера, чтобы помочь… помочь с допросом?
– Нет. Пока нет, – краешек его рта дернулся. – Роджер Мак – отличный боец, но не годится, чтобы запугивать, если только его всерьез не обуял гнев. Он совершенно не умеет врать.
– В то время как ты, Йен и Фергус…
– О да, – сухо отозвался он. – Коварные, как змеи, вся шайка. Стоит только посмотреть на Роджера Мака, чтобы понять, как им с девчушкой хорошо и спокойно вместе. Это немного утешает, – добавил он, и складка у рта стала глубже. – Я хочу сказать – знать, что все налаживается.
Я видела, что он пытается сменить тему, – это был плохой знак. Я попыталась тихонько фыркнуть, но нос взорвался болью.
– И ты хочешь сказать, что тебя не обуял гнев?
Джейми фыркнул куда успешнее меня, но не ответил. Он наклонил голову набок, наблюдая, как я раскладываю полоску ткани и втираю в нее листья камфары. Я не знала, как выразить, что меня беспокоит, но он явно видел, что я нервничаю.
– Ты убьешь его? – спросила я с отчаянием, не отрывая глаз от банки с медом. Она была сделана из коричневого стекла, и солнечные лучи прошивали ее насквозь, делая похожей на кусок янтаря.
Джейми безмолвно смотрел на меня. Я чувствовала его оценивающий взгляд, хотя не поднимала глаз.
– Думаю, да, – сказал он.
Мои руки задрожали, и я прижала их к столешнице, чтобы унять дрожь.
– Не сегодня, – добавил он. – Если я убью его, то сделаю это как положено.
Я не была уверена, что хочу слышать, как, по его мнению, выглядит «убийство как положено», но он все равно сказал.
– Если он умрет от моей руки, то это будет открытая схватка перед свидетелями, которые знают, в чем дело, и он будет крепко стоять на ногах. Я не позволю пойти толкам, что я убил беспомощного человека, каким бы ни было его преступление.
– О. – Я сглотнула, ощущая легкую тошноту, и взяла щепотку измельченной в порошок лапчатки, чтобы добавить к мази, которую готовила. У нее был легкий терпкий запах, который несколько помог. – Но… ты ведь можешь оставить его в живых?
– Возможно. Думаю, я могу получить за него хороший выкуп. Будет видно.
– Ты говоришь прямо как твой дядя Колум. Он рассуждал бы так же.
– Правда? – Джейми едва заметно улыбнулся. – Это комплимент, саксоночка?
– Думаю, что может быть и комплиментом.
– Ай, что ж, – сказал он задумчиво. Негнущиеся пальцы застучали по столу, и он немного вздрогнул, когда это движение потревожило раненый ноготь. – У Колума был замок и клан, воины. А вот у меня могут возникнуть сложности с обороной даже этого дома.
– Поэтому ты говоришь, что будет видно?
Мне стало неспокойно: мысль о вооруженных захватчиках, нападающих на дом, не приходила мне в голову. Я поняла, что его решение содержать Брауна подальше от нашего дома, возможно, принималось не только из соображений пощадить мои чувства.
– В том числе.
Я смешала немного меда с размолотыми травами и добавила ложечку очищенного медвежьего жира в мазь.
– Надо думать, – сказала я, не отрывая взгляда от смеси, – что не имеет смысла передавать Лайонела Брауна властям?
– Какие власти ты имеешь в виду, саксоночка? – спросил он сухо.
Хороший вопрос. Эта часть окраин еще не сформировалась в самостоятельный округ и не присоединилась к какому-либо другому, хотя все шло к тому. Если Джейми доставит мистера Брауна шерифу ближайшего округа для суда… Что ж, пожалуй, это не лучшая идея. Браунсвиль располагался как раз в границах близлежащего округа, и нынешнего шерифа тоже звали Браун.
Я задумчиво закусила губу. Когда случались подобные ситуации, я часто превращалась в ту, кем когда-то была, – в цивилизованную англичанку, привыкшую полагаться на правительство и закон. Но да, Джейми в чем-то был прав: конечно, в двадцатом веке существовали свои опасности, но многие вещи поменялись. А сейчас на дворе стоял тысяча семьсот семьдесят четвертый, и колониальные власти уже демонстрировали раскол, зияли линии разлома – предвестники будущей катастрофы.
