– От брата Поликарпа из аббатства святой Анны, – сказал он, улыбаясь краем рта. – Когда я не мог уснуть, он приходил и рассказывал мне истории о разных святых, иногда часами. Это не всегда меня усыпляло, но после часа рассказов о святых мучениках, которым отрезали груди или до смерти запороли железными крюками, я закрывал глаза и тщательно притворялся спящим.
Джейми снял мой чепец и положил его на стену. Ветер коснулся моих коротких волос, растрепав их, словно луговую траву, и он улыбнулся, глядя на меня.
– Ты выглядишь как мальчишка, саксоночка, – сказал он. – Хотя будь я проклят, если когда-нибудь видел мальчишку с задницей, как у тебя.
– Вот спасибо, – сказала я, довольная этим странным комплиментом. В последние два месяца я ела как не в себя, много и крепко спала ночами и знала, что стала выглядеть куда лучше, включая волосы. Но услышать о прогрессе всегда приятно.
– Я очень тебя хочу,
– Значит, все Маккензи из Леоха предрасположены к смертельной ревности, – сказала я. Я чувствовала свой размеренный пульс под его пальцами. – Привлекательные, хитрые и не брезгующие предательством. – Я коснулась его губ пальцем и нежно провела по линии рта, небольшая щетина защекотала мою кожу. – Все?
Он посмотрел на меня сверху вниз, пригвождая меня к месту взглядом голубых глаз, в которых смех и тоска мешались с другими чувствами, которые я не могла прочитать.
– Думаешь, я не такой? – сказал он и улыбнулся немного грустно. – Иисус и Мария да благословят тебя, саксоночка. – С этими словами он наклонился и поцеловал меня.
Мы не могли мешкать в Риверане. Поля здесь, в предгорьях, были давно убраны и приготовлены к зиме, остатки сухих стеблей усеивали темную свежую землю. В горах скоро пойдет снег.
Мы обсудили ситуацию вдоль и поперек, но не пришли к удовлетворительным выводам. Мы ничем не могли помочь Федре, кроме молитв. Помимо этого… нам стоило подумать о Дункане.
Мы оба вдруг поняли, что, если Иокаста узнала об их с Федрой связи, ее гнев вряд ли ограничится чернокожей рабыней. Она может потянуть время, но не забудет нанесенной обиды. Я ни разу не встречала шотландца, который мог бы забыть.
Мы пришли попрощаться с Иокастой на следующий день после завтрака, она сидела в своем кабинете, вышивая декоративную скатерть. Корзина с шелковыми нитками стояла у нее на коленях, цвета осторожно разложены по спирали, так чтобы она могла выбирать нужную по прикосновению, а законченная часть полотна падала на одну сторону – пять футов ткани, украшенных изящным узором из яблок, листьев и виноградной лозы… Нет, не лозы, поняла я, когда взяла ткань в руки, чтобы полюбоваться работой. Не лоза, а змеи с черными глазами, сворачивающиеся кольцами, скользящие по полотну, зеленые и чешуйчатые. Тут и там одна из них открывала пасть, показывая клыки, охраняя разбросанные красные плоды.
– Эдемский сад, – пояснила она, проводя по узору пальцами.
– Какая красота, – сказала я, размышляя о том, как долго она работала над этим узором. Она начала еще до исчезновения Федры?
Мы немного поговорили о том и сем, затем в комнату зашел конюх Джош, чтобы сказать, что наши лошади готовы. Джейми кивнул ему, отпуская, и поднялся.
– Тетя, – ровно начал он, обращаясь к Иокасте, – я очень расстроюсь, если что-нибудь плохое случится с Дунканом.
Она окаменела, пальцы прекратили работать.
– Почему с ним должно что-то случиться? – спросила она, приподнимая подбородок.
Джейми не стал отвечать сразу, но встал, не без симпатии разглядывая ее. Затем он наклонился, так чтобы она ощущала его близость, его губы оказались рядом с ее ухом.
– Я знаю, тетя, – сказал он мягко. – И если ты не хочешь, чтобы я разделил это знание с кем-то еще… то, думаю, в следующий раз, когда я приеду, я найду Дункана в добром здравии.
Она сидела так, будто обратилась в соляной столб. Джейми выпрямился, кивнул на дверь, и мы вышли. Я обернулась назад из холла и увидела, что она по-прежнему сидит как статуя, с лицом белым, словно полотно в ее руках, а маленькие клубки цветных ниток упали с ее колен и рассыпались по гладкому деревянному полу.
После отъезда Марсали производство виски стало сложнее. Все вместе, Бри, миссис Баг и я, сумели закончить еще одно соложение, прежде чем погода стала совсем холодной и дождливой, но мы едва не опоздали, поэтому я с облегчением наблюдала, как последняя партия отсоложенного зерна отправилась в перегонный куб. Как только начиналось брожение, виски переходил под ответственность Джейми, потому как он больше никому не доверял тонкую работу по оценке вкуса и крепости.
