Автор одного из писем, ярый монархист, видимо, считал Джейми своим единомышленником и потому, описывая организацию съезда в Джорджии, написал следующие ликующие строки: «
А вот и замусоленный обрывок массачусетской газеты от шестого февраля с обведенной чернилами заметкой «Главенство закона и главенство народа» за подписью «Нованглус». Наверняка это прозвище на шутливо исковерканной латыни означает «новый англичанин» и является своеобразным ответом тори, называвшем себя Массачусетенсис. Какие выдумщики, надо же!
Я понятия не имела, кто скрывается под псевдонимом последнего, зато узнала пару фраз из послания Нованглуса, припомнив кое-что из школьных уроков Бри – то был Джон Адамс собственной персоной.
– Власть законов, а не людей, – пробормотала я. – А если бы ты сочинял нечто подобное, какое бы выбрал имя?
Джейми смутился.
– Неужели уже писал?
– Да так… Буквально пару писем, – стал защищаться он. – Никаких памфлетов.
– И под каким именем?
Муж пожал плечами:
– Скотус Американус. Хотя надо придумать что-то получше, а то так себя называют несколько человек.
– Да, королю придется попотеть, чтобы тебя найти…
Тихонько пробурчав себе под нос «Массачусетенсис», я взяла следующий листок.
Записка от Джона Стюарта, оскорбленного внезапным уходом Джейми в отставку. В ней было написано, что нелегитимный и недальновидный конгресс Массачусетса официально пригласил индейцев Стокбриджа на военную службу, и если племена чероки последуют их примеру, то он, Джон Стюарт, с превеликим удовольствием заверяет, что его, Джейми Фрэзера, непременно повесят за измену.
– Это он еще не знает, что ты рыжий, – пошутила я, откладывая письмо в сторону.
На самом деле меня бросило в дрожь. Записка с пугающей ясностью обозначила, что над нами сгущаются тучи. И, несмотря на шерстяную шаль, я поежилась при мысли о надвигающейся буре.
В кабинете камина не было, лишь маленькая печка в углу. Джейми поднялся, сгреб стопку записок со стола и принялся опускать их по очереди в горящее пламя.
Внезапно возникло чувство дежавю. Точно так же стоял он когда-то у камина в гостиной Джареда в Париже. Украденные письма заговорщиков-якобитов таяли в клубах белого дыма, растворяясь в тумане далекого прошлого.
Вспомнилось, как Фергус в ответ на указания Джейми произнес: «Я в таких играх не новичок». Что ж, я тоже примерно представляла, к чему все это может привести, и во мне стали зарождаться кристаллики ледяного страха.
Джейми бросил в печку последнюю записку, затем вернулся к только что написанному письму, посыпал его песком, встряхнул и передал мне. Он пользовался специальной бумагой, которую делала Бри путем прессования измельченной ветоши и растительной мякоти между рамами с натянутым шелком. Страницы получались плотные, мягкие и гладкие. А поскольку в сырьевую массу она бросала ягоды и крошечные стебельки, на готовой бумаге повсюду, словно капельки крови, краснели пятнышки и виднелись узорчатые очертания листиков.
Я молча прочитала послание и вернула мужу. Он отчаянно искал восковую печать. На углу стола из-под завалов бумаг выглядывала запакованная посылка.
– Что это?
Я взяла ее в руки. Тяжелая.
– Подарок от его светлости для малыша Джемми.
Джейми поджег свечу от печки и покапал воском над сложенным письмом.
– Бобби сказал, что там набор игрушечных солдатиков.
Роджер проснулся посреди ночи, не понимая, что именно его разбудило. В комнате было совершенно темно, однако в воздухе витало предчувствие занимающегося дня. Мир затаил дыхание, ожидая, когда на крыльях ветра прилетит рассвет.
Повернув голову, Роджер увидел, что Брианна тоже не спит и смотрит в потолок. Ее глаза блестели.
Он хотел дотронуться до жены, но та опередила и накрыла его ладонь своей. Призывала не нарушать тишину? Роджер замер и стал прислушиваться. Тщетно. В камине громко треснул тлеющий уголек, и Бри сжала его руку. Джемми заворочался в кроватке, зашуршав одеялом, тихонечко поскулил во сне, и снова воцарилось гробовое молчание. Ночь была безмятежна.
