– Он очень за тебя боится, – сказала я, опуская исписанный листок на стопку остальных.
Джейми кивнул.
– Для человека его круга назвать действия короля необдуманными – почти что измена, саксоночка.
Мне показалось, что он пытается отшутиться.
– Там говорится о списках. О каких?
Пожав плечами, Джейми выудил из кучи бумаг на столе грязную измятую страницу, похоже, побывавшую в луже, и передал мне.
– Думаю, нечто вроде этого.
Список был неподписанный, почти нечитаемый и с множеством орфографических ошибок. В нем перечислялись «выротки и изврощенцы», которые словом, делом и даже своим внешним обликом представляли угрозу для всех, кто ценит мир и благоденствие. Далее автор описывал меры наказания: избить, содрать кожу, «акунуть в гарячую смолу», «привизать к забору», а особо злостных нарушителей следовало «павесить на крыше собственнава дома».
– Где ты его взял?
Я брезгливо бросила листок на стол.
– В Кэмпбелтоне. Кто-то отправил его мировому судье Фаркуарду. А тот передал мне, потому что там фигурирует мое имя.
– Неужели? – Я прищурилась, вглядываясь в кривые строчки. – А, ну да. Вот. Дж. Фрэзер. Это точно ты? Фрэзеров много. А среди них полно Джонов, Джеймсов, Джейкобов или Джозефов.
– Сравнительно немногих можно описать, как «рыжеволосого выродка», «чумного растовщика, сукина сына, что шарится по борделям, когда не надирается и не поднимает бунт на улицах».
– Хм, я, видимо, не дочитала.
– Где-то там, внизу страницы. – Он равнодушно взглянул на список. – Наверное, написано Бьюкеном, мясником.
– Даже если допустить, что слово «растовщик» существует, ума не приложу, с чего он вообще взял подобные глупости? У тебя же нет денег, чтобы давать в долг.
– Для обвинения совсем не обязательно иметь основания, саксоночка, – криво усмехнулся Джейми. – Благодаря Макдональду и Бобби очень многие считают, что деньги у меня водятся. А раз я никому не занимаю, так, верно, оттого, что отдаю их евреям и спекулянтам вигам. Ведь ради собственной наживы я без зазрения совести готов разорять добрых людей.
– Что за чепуха?
– Есть еще один документ, тут слог поприличнее.
Порывшись на столе, он извлек из вороха писем листок дорогой бумаги, исписанный аккуратным каллиграфическим почерком. Этот список попал в редакцию газеты в Хиллсборо от некоего «друга правосудия». Имени Джейми в нем не значилось, но объект обвинений был очевиден.
– Все дело в волосах, – сказала я, придирчиво разглядывая мужа. – Носил бы парик – задал бы задачку этим умникам.
Он раздраженно дернул плечом. Бытовало мнение, что обладатели рыжих волос поголовно имеют скверный характер, руководствуются животными инстинктами и вообще одержимы дьяволом. Эта точка зрения распространялась не только анонимными злопыхателями, но и куда более широкой публикой. Джейми знал о таком стереотипе и, возможно, именно поэтому принципиально никогда не надевал парик и не припудривал голову. Даже когда того требовали правила приличия.
Не спросив разрешения, я схватила стопку писем и принялась перебирать страницу за страницей. Он не стал препятствовать, а лишь молча наблюдал за мной под аккомпанемент дождя.
На улице бушевала весенняя гроза. Холодный влажный воздух был наполнен ароматами зеленого леса и просачивался в комнату через щели в окнах и дверях. Слушая, как ветер завывает в ветвях деревьев, я с ужасом представляла, что непогода вот-вот ворвется в дом, пронесется по коридорам, сметая все на своем пути и стирая следы нашего существования.
Письма лежали вперемешку, многие – от членов Комитета секретной корреспонденции Северной Каролины, с новостями: в Нью-Гемпшире и Нью-Джерси основаны комитеты Континентального конгресса, которые фактически исполняли функции правительства, поскольку губернаторы королевских колоний теряли власть над собраниями, судами и таможней, а в остатках колониальной администрации царили хаос и разброд. Бостон был по-прежнему захвачен войсками генерала Гейджа, и в некоторых письмах содержались просьбы о поставке продовольствия для горожан. Зимой мы направили туда два центнера ячменя, которые подрядился отвезти один из представителей семейства Вулам, а также три повозки с провизией на средства, собранные жителями Риджа.
Джейми взял перо и стал что-то писать, медленно и аккуратно выводя буквы.
Мне попалась записка из Массачусетса от Даниэля Патнэма, в которой он рассказывал о подъеме народного ополчения в сельской местности и просил ружей и пороха. Бумагу подписали десяток человек, свидетельствовавших, что написанное – истинная правда.
Было предложено созвать Второй Континентальный конгресс в Филадельфии. Дата пока не определена.
