– Я слыхивал разное там и сям. Но ходит слух, что у тебя есть небольшой запас драгоценных камней, – по крайней мере, я это слышал от одного торговца в Эдентоне, чей банк имел дело с одним таким камнем.
Мы с Джейми переглянулись.
– Бобби, – сказала я, и он обреченно кивнул.
– Ну, что до меня, то я – могила, – сказал Макдональд, наблюдая за нами. – Вы можете положиться на мое молчание. Да и вряд ли это дело широко известно. С другой стороны, нищий не скупает мушкеты дюжинами по всей округе, так ведь?
– О, он очень даже может, – сказал Джейми тоскливо. – Вы бы удивились, Дональд… Как бы там ни было… Полагаю, что сделка может состояться. Какую цену называют друзья издателя? И предлагают ли они страховку на случай пожара?
Макдональд был уполномочен вести переговоры от лица друзей издателя – они хотели покончить с продажей прежде, чем явятся очередные пламенные патриоты и спалят все дотла. Сделка с Джейми была без промедления скреплена рукопожатием, и Макдональд был тут же отправлен обратно в долину, чтобы обменять изумруд на деньги и совершить покупку типографии, сохранив оставшуюся сумму для Фергуса на текущие расходы. Он также должен был распространить среди жителей Нью-Берна новость о том, что у типографии появился новый владелец.
– А если кто спросит о политических пристрастиях нового владельца… – начал Джейми. На это Макдональд только мудро кивнул и снова раз приложил свой палец к носу, испещренному красноватыми прожилками.
Я была уверена, что у Фергуса не было никаких личных политических пристрастий, которые стоили бы упоминания, – не считая преданности собственной семье, он был верен только Джейми. Однако, как только сделка была скреплена и начались лихорадочные сборы – Марсали и Фергус должны были сразу тронуться в путь, прежде чем всерьез начнется зима, – Джейми вызвал Фергуса для серьезного разговора.
– Имей в виду, это будет не так, как в Эдинбурге. В городе всего только один печатник, кроме тебя. Со слов Макдональда, это пожилой мужчина, который так боится и комитета, и губернатора, что не печатает ничего, кроме молитвенников и рекламных листовок о скачках.
– Très bon[35], – ответил Фергус еще довольнее, если это было в принципе возможно. С тех пор как он услышал новости, он разгуливал по Риджу, светясь от радости, будто китайский фонарик. – Мы займемся газетами и листовками, не говоря уж о публикации памфлетов и скандальных пьес, – ничто не может быть благотворнее для печатного дела, чем волнения и мятежные настроения. Вы и сами это знаете, милорд.
– Я это знаю, – отозвался Джейми сухо, – именно поэтому я должен вдолбить в твою толстую черепушку мысль о том, как важно быть осмотрительным. Я не хочу услышать в один прекрасный день, что тебя повесили за измену или искупали в дегте за то, что ты не вполне изменник.
– О, ла! – Фергус игриво махнул крюком. – Я хорошо знаю правила игры, милорд.
Джейми кивнул, но убежденным не выглядел.
– Ай, знаешь. Но прошло время, у тебя давно не было практики. И ты не будешь знать, кто есть кто в Нью-Берне; ты же не хочешь по ошибке покупать мясо у человека, которого ты высмеял в утренней газете, ай?
– Я об этом позабочусь, па. – Марсали сидела у огня, кормя Анри-Кристиана и внимательно прислушиваясь. Она выглядела еще счастливее Фергуса, на которого смотрела с восхищением. Она перевела такой же восхищенный взгляд на Джейми и улыбнулась. – Мы будем осторожны, я обещаю.
При взгляде на нее лицо Джейми разгладилось.
– Я буду по тебе скучать, девчушка, – сказал он мягко. Ее радостный взор затуманился, но не стал грустным.
– Я тоже буду скучать, па. Мы все будем. И Герман, конечно, не хочет уезжать от Джема. Но… – Она снова посмотрела на Фергуса, который составлял список необходимых вещей, напевая себе под нос «Жаворонка» на французском, и крепче прижала к себе сына, заставив его возмущенно задрыгать ногами.
– Ай, я знаю. – Джейми кашлянул, чтобы скрыть эмоции, и потер пальцем под носом. – Значит, так, Фергус. У тебя будет немного денег; не забудь подкупить констебля и стражу. Макдональд передал мне имена людей из Королевского Совета и главы Законодательно Собрания – он сможет помочь с Советом, потому что он человек губернатора. Будь деликатен, ай? Но приглядывай за ним, он нам очень помог в этом деле.
Фергус кивнул, не отрываясь от бумаги.
– Бумага, чернила, свинец, взятки, замша, кисти, – перечислил он, продолжая писать, и снова начал петь: – Alouette, gentil alouette…
Было совершенно невозможно пригнать повозку на Ридж. Единственной дорогой была узкая тропа, которая вилась вверх по склону от Куперсвиля, – это стало одной из причин, по которой этот незначительный перекресток превратился в небольшой поселок – здесь, как правило, останавливались бродячие торговцы и другие путешественники, чтобы отсюда совершать пешие вылазки в горы.
