Тошан никогда не видел жену в таком состоянии. Подойдя к ней, он погладил ее по щеке и робко коснулся кудряшек Луи.
— Мимин, дорогая, видишь, бывают на свете чудеса! Но поторопитесь, у него все еще держится температура…
Симон погнал собак с бешеной скоростью по дороге, огибавшей озеро Сен-Жан. Поддерживать разговор было невозможно. Эрмин попыталась успокоиться. «Нужно верить, — говорила она себе. — Раз свершилось чудо, значит все возможно. Как было бы ужасно, если бы я доставила родителям тело их сына! Мне следует радоваться и верить. Мама обретет свое сокровище — Луи, а я увижу моего ангелочка Киону. И она улыбнется мне».
По пути в Роберваль она пылко молилась за всех, кто был ей дорог. Когда сани остановились перед местной больницей, небо затянула плотная серая пелена, предвещавшая, что вечером начнется снегопад.
— Скорее! — крикнула молодая женщина Симону. — Луи весь горит! У него сильный жар!
Едва она произнесла эти слова, на каменной лестнице показалась женщина, она протягивала руки к мальчику. Это была сияющая Лора.
— Луи, мальчик мой! — позвала она. — Эрмин, как он? О Боже, как я счастлива!
Следом за Лорой подошли монахини. Тем временем Лора взяла сына на руки и принялась нежно баюкать. По ее щекам катились крупные слезы, она их просто не замечала.
— Господи, — прошептала она. — Когда я сняла трубку и Тошан сказал мне, что вы нашли Луи, я думала, у меня от радости разорвется сердце. Я едва не упала в обморок, Жослину пришлось поддерживать меня. Наш дорогой малыш болен, но все же он с нами, он выздоровеет. Твой муж велел нам немедленно ехать в больницу. Онезим довез нас.
Их окружили монахини. Лора никому не доверила нести сына. Симон помог Эрмин встать. На нее будто столбняк напал.
— А где же папа? — тихо спросила она.
— Видимо, объясняется с властями, — предположил Симон. — Черт побери, Мимин, на тебе лица нет!
— Столько пришлось пережить за последние несколько часов! Силы у меня на исходе.
Она не осмеливалась сказать Симону о своих опасениях по поводу Кионы.
— И я немного расстроена тем, что Тошана нет рядом, — добавила она. — Он решил преследовать Трамбле. Надеюсь, он не наделает глупостей.
— Ты что, думаешь, он может убить его? — прошептал Симон. — Нет, я надеюсь, что он устроит ему хорошую взбучку перед тем, как сдать полиции. Тошан не станет устраивать самосуд. У него есть чувство чести, и он умеет владеть собой. Мимин, твой муж — он из породы победителей!
Голос молодого человека звучал так страстно, что Эрмин в конце концов улыбнулась.
— Я правда горжусь им, — признала она. — Симон, прости меня за все, что я тогда наговорила про твою мать. Я была не в себе, думала, что Луи умер. Я обещала Бетти не выдавать ее, но вышло наоборот!
— Если хочешь знать, это меня шокировало! — признался Симон. — И все же я не смею усомниться в твоих словах. Но у меня будет время подумать, пока погоняю собак. Я не осуждаю маму, ведь отец совсем не подарок…
— Этот человек очень хитер, и Бетти оказалась его жертвой. Он использовал ее. Симон, она нуждается в защите. Если Жо проведает об этом, он просто убьет ее на месте. Твоя мать достаточно настрадалась, она чувствует себя униженной, преданной и виноватой.
— Не беспокойся, если кто в нашем семействе и способен ее понять, то это я, — с горечью заметил Симон.
Эрмин не успела спросить, что он имел в виду. В дверях больницы показался Жослин и позвал ее.
— О, вот и отец! Пойду к нему. Возвращайся в Валь-Жальбер. Мы найдем на чем вернуться. А если нет, то переночуем в гостинице.
— Ладно! Передавай привет родителям. Такое облегчение для всех нас!
Эрмин побежала к отцу. Жослин, казалось, был очень огорчен.
— Не знаю, как благодарить вас с мужем! Мне удалось поцеловать Луи, перед тем как его уложили в койку. Доктор осмотрел его. Ему дали аспирин — таблетки, которые растворяются в воде. Думаю, он скоро поправится.
— Но тогда чем ты так удручен? — удивленно спросила Эрмин.
— Увы, есть кое-что еще! — со вздохом признался Жослин. — В больнице я тотчас столкнулся с Талой, она была сильно опечалена и внезапно доверилась мне. Сегодня утром ей с помощью лесорубов удалось доставить сюда Киону. Малышка в коме. Меня пустили в палату. У меня просто сердце разрывается! Не в силах я радоваться спасению сына, когда моя дочь фактически обречена…
Эрмин, не дослушав, кинулась в приемный покой.
«Она не умерла, она еще здесь… — твердила она. — Если есть высшая справедливость, оба ребенка будут спасены!»
Монахиня показала ей, где лежит Киона.
— На втором этаже, третья дверь справа. Это небольшая палата, где лежат дети. В настоящий момент там, кроме нее, только один мальчик. Его к нам только что доставили.
— Наверное, это мой брат, — бросила Эрмин. — Спасибо большое.
Она даже не заметила, что Жослин двинулся за ней следом. Правда, отец, измученный переживаниями, поднимался по лестнице куда медленнее, держась за перила.
«Неужто Луи и Киона в самом деле одновременно очутились здесь, в одной палате? — думала она. — У Талы и мамы нет выбора, они столкнулись лицом к лицу против своей воли!»