В который раз судьба распорядилась событиями по собственному усмотрению. Ошеломленная Эрмин вошла в палату без стука. Все оказалось именно так, как она себе представляла. Лора была у изголовья сына, Тала — дочери. Они сидели спиной друг другу, склонившись к больным. Чуть помедлив, Эрмин подошла к свекрови, которая не отрывала глаз от светлого личика Кионы. Та чуть отстраненно улыбалась, будто давая всем понять, что она уже далеко от этого мира.
— Мужайся, дорогая Тала! Я с тобой всем сердцем. Но что с ней? Мадлен предупреждала меня, однако я не думала, что все так серьезно.
— Ее призвал великий дух. — Голос Талы дрожал. — Так что я решила доверить ее бледнолицым, их медицина порой творит чудеса. Я не хочу ее потерять, понимаешь? Я просто умру!
Она заплакала навзрыд. Эрмин мягко положила руку на плечо убитой горем женщины.
— Не могу в это поверить, — возмущенно сказала Эрмин. — Тала, мы должны бороться, сделать невозможное, чтобы пробудить ее. Что сказал доктор?
— Он определил воспаление мозга. Никогда не слышала о подобной болезни…
— Та медсестра, что осматривала Луи внизу, в коридоре, сказала мне то же самое, — сказала Лора, вставая. — Словом, речь идет о сотрясении мозга. Это неудивительно после того, что перенес мой сын! Я вам очень сочувствую, Тала, но мне совсем не хочется ухаживать за сыном в вашем присутствии! При первой возможности я потребую для Луи отдельную палату. Боже, за последние дни я сотню раз была на грани смерти! Эрмин еще не успела рассказать вам о постигшем нас несчастье, но эти люди хотели отомстить вам и только вам, Тала. Они похитили Луи и, должно быть, мучили его, раз он в таком состоянии, без сознания, с высокой температурой. Он едва узнал меня. И это ваша вина! Когда-то вы решили, что можете сами вершить правосудие — и вот результат! На мою дочь напали эти мерзавцы, а сына похитили!
— Мама, говори потише, — решительно перебила ее Эрмин. — И не стыдно тебе досаждать Тале в такой момент? Кионе очень плохо. Я могу понять твой гнев, но не забывай, что Тошан исправил положение, он спас Луи, который мог умереть в той пещере в одиночестве.
— Да, конечно! — уступила Лора, опомнившись.
Бесшумно вошедший Жослин успел уловить суть этого разговора. Поникший, с осунувшимся лицом, он совсем не жаждал оказаться между двух огней — между женой и бывшей любовницей, поэтому решил положить конец этой сцене.
— Дамы, ступайте дискутировать в коридор, — сухо сказал он. — Я останусь здесь, со своими детьми. Лора, Эрмин права, тебе должно быть стыдно!
— И ты, Жослин, смеешь говорить мне такое? — парировала Лора. — «С моими детьми»! Да ты едва знаешь Киону! И вдруг заявляешь о своих правах на нее.
— Я просто сказал правду, — возразил он. — Это мои дети, моя плоть и кровь. Взгляните на них: оба так хороши во сне!.. Дыхание жизни должно оживить Киону, я молюсь за нее. И за Луи. Лора, Господь вернул нам сына! И что толку укорять и винить Талу?! Разве ее вина, что люди с черной душой мучают невинных детей? Давно пора примириться. Вы только взгляните на них!
Женщины разом повернулись к кроваткам. Дети были разительно похожи: они лежали в одной и той же позе, сложив руки на одеяле и закрыв глаза, белизна постельного белья подчеркивала драматическую неподвижность. Выразительная деталь: и Луи, и Киону, казалось, охраняли два плюшевых мишки, прислоненные к подушке-валику.
— Простите меня, Тала, — прошептала Лора. — Вам как матери в самом деле куда тяжелее, чем мне. Я уже на грани нервного срыва, мне следовало бы избрать другой объект для нападок! Это недостойное поведение…
Индианка молча кивнула и вышла из палаты. Эрмин склонилась над девочкой. Погладила ее золотистые волосы, заплетенные в две косы.
— Ангел мой, дорогая малышка, вернись! Ты не можешь покинуть нас!
Она заплакала, страшась, что больше никогда не увидит дивной улыбки сестренки.
— Сегодня мне было так страшно, — объяснила она родителям. — Я поверила, что братик мертв. Тошан ведь объяснил тебе, мама, как было дело?
— Нет, он только сказал, что вы нашли Луи, что он очень слаб и у него жар. Велел, чтобы мы ждали вас в больнице.
— Все куда сложнее, — сказала молодая женщина. — Ступайте в коридор. Дайте мне несколько минут. Как бы то ни было, мне нужно успокоить Талу. К тому же ей ведь еще неизвестно, что Тошан вернулся.
Перед тем как уйти, Лора подошла к кроватке Луи. Он спал, дыхание было ровным, по лицу было видно, что температура спадает.
— Я скоро вернусь, любовь моя! — шепнула она.
Жослин поцеловал сына, а потом прижался губами ко лбу Кионы.
— Ты моя бедняжка! — пробормотал он. — Ты столкнулась со смертью в лесу, в разгар зимы… Если бы я был истинным отцом, я мог бы помешать этому. Вернись, дитятко мое, я буду лелеять тебя, смотреть, как ты подрастаешь…
Эрмин взяла Жослина за руку. В ее взгляде сквозили нежность и понимание.
— Мы и ее спасем, — прошептала она.
Потом они, прохаживаясь по длинному коридору, обсуждали то, что произошло утром. Они заметили, как монахиня вошла в палату, где были дети.