Но что-то в ее глазах… Она не лгала, она хотела его, хотела до дрожи в коленках, но что-то не так, определенно не так.
Эти соленые дорожки от слёз на щеках, распахнутые напуганные глаза, как сигнал, бьющий прямо в голову.
Нет, он не мог… Не хотел, чтобы оно случилось так.
Поэтому просто смотрел пустым, непонимающим взглядом в ее заплаканные глаза своими карими, словно кричащими — что ты хочешь? Почему опять молчишь, убивая своим безмолвием?
Скажи уже хоть что-нибудь, пока эта вечная тишина не поглотила меня всего без остатка.
Но Кейт молчала, лишь продолжая тихо всхлипывать, глядя на парня полными отчаянья глазами.
— Этих слов ты ждал? — спросила она, наконец, каким-то слишком мертвым, чужим голосом, прекратив попытки вырваться.
Дамиано опешил. Ждал?! Ждал этих слов?
Да, чёрт возьми, он давно хотел услышать их, но… Не сейчас, не сегодня.
В ушах гудело, кровь стучала в висках с такой силой, что голова словно разрывалась на части от этой бешеной пульсации.
— Нет, — неуверенно ответил он, почти механически, не осознавая смысл озвученного вопроса, медленно отпуская дрожащие плечи девушки.
— Нет? — повторила она, тем же пустым голосом, — тогда чего ты добивался?
Хотел ответить, но все слова куда-то испарились, растворились в этом опустошающем холоде ее глаз.
— Чего ты добивался? — глубоко дыша, судорожно повторила вопрос Кейт, пока по щекам катились соленые капли.
— Я не хочу, чтобы ты спала с ним, ясно? — выпалил Дамиано, проводя рукой по слипшимся от пота волосам.
— Но ничего не было, — воскликнула сквозь слёзы девушка.
— Не верю, Кейт, — процедил он сквозь зубы, — не верю! — его кулак с силой врезался в поверность прикроватного столика, заставляя девушку содрогнуться от неожиданности.
Он ведь точно слышал, абсолютно отчетливо каждый ее стон, и сердце в груди болезненно сжималось от понимания, что та, которую он боится даже мельком коснуться, сейчас лежит в объятиях другого, а не его.
Что чужие руки ласкают ее тело там, где желал коснуться он.
…но не мог.
Тихий всхлип слетел с губ девушки. Она в отчаянии помотала головой, от чего пышные кудри спадали на глаза, вынуждая ее тут же смахнуть их обратно рукой.
— Всё, что я говорю… не имеет для тебя никакого смысла, — она печально смотрела на парня своими глазами, полными слёз.
И словно весь мир был заключен для него в них, в этих серых неповторимых радужках.
Дамиано молчал, не мог возразить, ведь он не верил ей, ни единому слову. Даже не смотря на то, что вся его душа рвалась наизнанку, мечтая забыть о тех звуках, признать, что это был лишь болезненный сон, он не мог.
Не мог и всё.
Ее стоны навсегда отпечатались в подсознании, мешая трезво мыслить, повторялись вновь и вновь, от чего хотелось встать под ледяной душ и смыть с себя эту грязь.
— Зачем…? — спросил он обессиленным голосом, нервно сглатывая, — зачем ты сказала мне те слова? Ведь ты не хочешь… — он запнулся, не понимая, как мягче выразиться, чтобы вновь не спугнуть и не обидеть.
— Почему… ты так думаешь? — почти шепотом спросила она, пробегаясь взглядом по его удивленному лицу и слегка краснея.
— Ты не можешь… ведь я, — он опустил голову, чтобы не видеть ее заплаканного лица, — я пугаю тебя, Кейт, — отчаянно проговорил он, не желая принимать собственные слова.
— Нет, нет, — замахала руками девушка, подходя ближе, но он одним лишь жестом приказал ей остановиться.
— Снова врешь, — Дамиано раздраженно сжал челюсти с таким звуком, словно вот-вот треснут зубы, — Как я могу верить, если каждое твое слово — ложь?
— Ладно, — согласилась девушка, глубоко дыша, — я солгала… Я боюсь тебя и… многие твои действия меня пугают, Дам, очень сильно пугают, — призналась она, глядя на парня из-под слегка опущенных ресниц.
Боится…
Он отшатнулся назад, словно от удара. В груди что-то разбилось, заставляя ноги подкоситься, однако она продолжила:
— Но это вовсе не значит… Что я не хочу быть рядом с тобой, — Кейт нервно облизнула мгновенно пересохшие от такого громкого признания губы.
«…хочу быть с тобой»
Эти слова эхом растекались в голове, раскаляя до предела напряженное сознание.
Тогда почему все так сложно? Почему нельзя просто сделать шаг навстречу, а не тысячу назад?
Но ответ моментально возник в голове — из-за него.
Из-за того, что каждый раз он портит всё хорошее, что возникает между ними.
— Твои поступки, твои слова, — продолжала девушка, — они ранят меня. И то, что ты наговорил сегодня, — она запнулась, давясь очередным всхлипом, — ты сказал, что я грязная, что сплю с ним, что представляю его, что…
Кейт задыхалась словами, что лились бесконечным потоком, объединяя боль, обиду, унижение, слабость… Свою слабость перед ним, которую она не может оправдать.
И всё это лилось вместе с солеными каплями, бегущими по покрасневшим от рыданий щекам.
А он слушал и с каждым ее словом все больше ненавидел себя, презирал, считая ужасным, недостойным ее монстром, снова и снова причиняющим ей боль.
Только это он и умел — ранить, глубоко, в самое сердце, что так самоотверженно любило его и ценило, как никто другой.
