– Попытка опросить Герберта Келле, агента мистера Абрахамса в Лондоне, встретила жесткое юридическое противодействие.
Хотя в начале расследования не было никаких оснований предполагать, что контакты Абрахамса и Иглета могут пролить свет на тайну смерти последнего, засекреченность любой информации об этих контактах и необычные меры по ее защите заставили уделить этому направлению расследования повышенное внимание.
В результате было установлено следующее.
Зная о крайне высоких требованиях, предъявляемых Джейкобом Абрахамсом к своим агентам, Герберт Келле систематически наращивал число контрактов, заключаемых его нанимателем, прибегая в том числе и к частным соглашениям. Келле знал о пристрастии Иглета к громким публичным акциям и предложил ему инсценировать его исчезновение на банкете по случаю дня рождения. По плану, Иглет во время фейерверка должен был спрятаться в специально изготовленной по чертежам Абрахамса скамейке с тайником, после чего сотрудники охранной компании «Инленд Секьюрити» должны были вывезти его в район Стоунхенджа, где, как предполагалось, Иглет найдется, «ничего не зная о том, как он туда попал». План не удался, потому что к началу фейерверка гости Иглета оказались слишком пьяны, чтобы заметить исчезновение хозяина, и Иглет все последующие действия отменил.
Вышесказанное подтверждается показаниями мистера Клейндорфа, мистера Кэрригана, мистера Келле и мистера Абрахамса (см. Приложение).
Скамейка была вывезена в дом Иглета на острове Барк, а после его смерти перевезена Киршем в квартиру Келле.
Поскольку изначально предполагалось, что исчезновение Иглета так для всех и останется тайной, встречи и даже сам факт знакомства Иглета и Абрахамса необходимо было держать в секрете, поэтому охранник Иглета Грег Кирш разработал систему связи, которой все и придерживались в последующем.
Между Абрахамсом и Иглетом сложились дружеские отношения: они часто встречались; с высокой вероятностью Иглет предполагал в будущем еще не раз прибегнуть к услугам Абрахамса, поэтому при их встречах сохранялся прежний высокий уровень конфиденциальности.
Далее Иглет выиграл иск против России в Стокгольмском арбитраже на четыре с половиной миллиарда долларов и предпринял ряд неудачных попыток взыскать эту сумму с российских властей (Франция, Нидерланды). За четыре месяца до своей смерти он решил арестовать средства на счетах ARWA (Всероссийская Рабочая Артель) (см. Приложение).
В предыдущих судах Иглета представляла юридическая фирма «Воган и Слайм», но к рассматриваемому периоду отношения с ними у Иглета испортились, он перестал оплачивать счета и для процесса с ARWA был вынужден искать новых адвокатов.
Иглет обратился за помощью к Герберту Келле, и тот познакомил его с мистером Эмерсоном из юридической фирмы «Харвуд-Макбейн», которая обслуживала самого Келле и Абрахамса.
Средств на оплату адвокатов у Иглета по-прежнему не было, и он в присутствии Келле предложил Эмерсону принадлежащую ему яхту: предполагалось, что яхта временно перейдет в собственность Эмерсона, за что тот обеспечит покрытие юридических расходов Иглета; после выигрыша дела, Иглет возместит расходы Эмерсона, а яхта вернется к нему. Эта договоренность была оформлена договором, который Келле завизировал как свидетель (подтверждается показаниями Абрахамса, Келле и самого Эмерсона).
Важно отметить здесь, что договор был составлен в двух экземплярах: один хранился у Эмерсона, второй – в сейфе у Иглета.
Эмерсон утверждает, что его экземпляр договора в целости и сохранности, и доступа к нему никто не имел. Этим показаниям можно верить, потому что последующее присвоение Эмерсоном этой яхты есть уголовное преступление, и Эмерсон более всех был заинтересован в сокрытии этого документа.
Это первое, подкрепленное доказательствами, указание на единственного подозреваемого в убийстве Иглета, о чем ниже.
Иглет передал в «Харвуд-Макбейн» имевшиеся у него документы по ARWA, и началась подготовка обращения в суд о заморозке счетов и взыскании средств по решению Стокгольмского суда.
Подчеркнем, что информация как о самом факте иска, так и об имени ответчика, никогда не становилась достоянием общественности: об этом знали только сам Иглет и мистер Эмерсон из «Харвуд-Макбейн»; тем не менее через неделю после смерти Иглета к Эмерсону обратился Семен Хомски из ARWA, который был, очевидно, обо всем осведомлен.
Версию, что информация об иске и ответчике утекла в ARWA из «Харвуд-Макбейн», надлежит исключить: Эмерсон, несомненно, мошенник, но на такое вопиющее нарушение адвокатской этики никогда бы не решился.
Это второе бесспорное указание на личность подозреваемого в убийстве Иглета.
