– Благодарю вас, мистер Эмерсон. Так вот. Через два месяца после того, как Иглет переписал на вас траст, которому принадлежала яхта, он умер. Как офицер суда и просто как честный человек, вы должны были немедленно заявить о том, что эта яхта, за вычетом юридических расходов, входит в перечень активов покойного. Тем более, мистер Эмерсон, что ваша компания как раз в то время стала душеприказчиком Иглета. Я ничего не путаю? Вместо этого вы нашли покупателя на яхту, в очередной раз переписали траст и прикарманили вполне приличную сумму. Мне известно имя покупателя и сколько он вам заплатил. Кстати говоря, эта же сумма устанавливается и независимо – по комиссионным Келле. А вот это уже не просто нарушение профессиональной этики. Это называется мошенничеством и незаконным обогащением. Про неуплату налогов я и не говорю – это мелочь, и пусть она беспокоит Келле, а вот мошенничество – уголовное преступление, и кредиторы Иглета (а их не так уж и мало) могут начать задавать вопросы. И то, что сейчас, как вы изволили выразиться, выглядит не очень хорошо, станет выглядеть просто отвратительно.
– Я не буду с вами дискутировать, – Эмерсон поднял руки, как бы отгораживаясь от Дона, – у меня другое представление обо всем этом, но, как вы понимаете, я вовсе не собираюсь раскрывать сейчас все свои козыри, а они у меня есть, и их вполне достаточно. Я о другом. Мне известна ваша биография. Вы были одним из лучших детективов Скотланд Ярда. Вы давно уже на пенсии. Вас оттуда извлекли и сделали вам некое предложение. Я недалек от истины?
Дон кивнул.
– Считаю невероятным, чтобы вам поручили расследовать ситуацию вокруг этой яхты. Скорее всего, вас попросили заняться чем-то существенно более серьезным, а яхта и я просто возникли на периферии того, чем вы занимаетесь. Так?
– Предположим.
– В этом случае, я предлагаю вам начать задавать вопросы по существу. Про то, что вас действительно интересует. Я обещаю отвечать вам честно, если это не будет нарушать конфиденциальность моих отношений с клиентами. Но у меня будет одно условие.
– Интересно.
– Вы наверняка будете писать отчет. Если вас устроят мои ответы, и если история с яхтой окажется никак не связанной с вашим расследованием, то в отчете эта история освещена не будет. И вообще вы про нее забудете.
– Вы считаете, что в вашем положении можете диктовать мне условия?
– Я полагаю, мистер Беннет, что в данное время вы находитесь в очень жестком цейтноте. Если сегодня, крайний срок – завтра, у вас не будет конкретного результата, вся ваша деятельность закончится ничем. Так?
– Мне приходилось иметь дело с большим количеством сукиных детей, мистер Эмерсон, – сказал Дон, – но должен сообщить вам, что ни на ком из них происхождение не сказалось так радикально как на вас. Ладно. Будем считать, что договорились.
– Тогда спрашивайте.
– За два последних года у вас появились очень крупные клиенты. Из России. Это вы их нашли или они вас?
– Они пришли сами.
– По рекомендации?
– Очевидно.
– Их привели люди из ARWA?
– Да.
– Когда они вышли на вас в первый раз?
– Вскоре после смерти Иглета.
– Расскажите, как это произошло.
Эмерсон вздохнул.
– Вы, надеюсь, знаете, что мы должны были подать иск во вторник, а в субботу стало известно, что Иглет покончил с собой. Поэтому подачу иска пришлось остановить – по закону мы не могли никуда двигаться, пока суд не назначит душеприказчика. Родственников у Иглета не было, так что инициатива в этом вопросе была полностью на стороне кредиторов. «Воган и Слайм» – предыдущие адвокаты Иглета – уже подготовили предложение, не помню сейчас, кого они там собирались назначать, но это неважно, остальные кредиторы тоже не возражали, и все могло решиться довольно быстро. И тут на меня вышел человек из ARWA.
– Как его зовут?
– Семен Хомски. Его в Лондоне давно уже нет, примерно через полгода он вернулся в Москву. Сейчас там другой.
– Не знаете – кто?
– Это важно?
– Пока нет. Хочу уточнить одну вещь. Адвокатская этика позволяет вести переговоры напрямую с ответчиком, если вы представляете интересы истца?
– А мы в этот момент никого не представляли. Иглет умер, а душеприказчика еще не было. И вообще все это было очень неожиданно. Я был на концерте в Барбикане, и он подошел ко мне в антракте. Мы разговорились – просто так, ни о чем, а потом он представился и сказал, что у него есть предложение, от которого я не смогу отказаться.
– Так и сказал?
– Так и сказал. На следующий день мы встретились в «Аспинале», и он сразу выложил на стол мой контракт с Иглетом.
– Где он его взял?
– Не знаю.
– Эмерсон! Мы же договорились!
– Я не знаю! Было всего два экземпляра: один у меня, один у Иглета. Я даже копий не снимал, и держал свой экземпляр в банковском сейфе. Он и сейчас еще там, можете проверить.
– Он показал копию или оригинал? Впрочем, что я спрашиваю… конечно, копию.
– Да. Копию.
– Вы уверены, что ваш экземпляр договора к ним в руки не попадал?
– Абсолютно уверен.
– Так откуда он взял договор?
– Я уже сказал, мистер Беннет, что понятия не имею.
– А яхта к тому времени уже была продана?
– Да.
– Он про это знал?
