– Беннет, спуститесь на землю. Никакого официального расследования нет, и вы это прекрасно знаете. Полиция Уэльса это выяснит через пять минут после того, как вы обратитесь туда за помощью, так что от них вы ничего не получите, несмотря на личные связи. Никаких русских громил, как вы изволили выразиться, там и близко нет – Мартина опекают нанятые и оплачиваемые им лично громилы из лондонской охранной фирмы. Они вас на милю к нему не подпустят, а если у вас все же получится задурить им головы, то рядом с Мартином – я вас уверяю – вы увидите очень серьезного адвоката, который не позволит ему и рта раскрыть. А когда ваши люди, поджав хвосты, приползут в Лондон, их уже будет ждать комиссия из Хоум Офис, потому что жалоба от адвоката их опередит. Я вовсе не пытаюсь как-то влиять на ваши действия. Просто советую.
– Мне нужны показания Мартина, – решительно заявил Дон. – Теперь я в этом просто убежден. Он определенно знает что-то важное.
– Наверное, – согласился Клейн. – Скорее всего, так оно и есть. Только сейчас вытащить из него это знание невозможно. Если вы несогласны, Беннет, можете попробовать. Но вы только потеряете время, поверьте мне. Я тут припоминаю одну штуку. Лет шесть назад вы, если не ошибаюсь, давали интервью «Дейли мейл», когда закончили расследование тройного убийства в Хэмстеде, не так ли?
Пристрастие к общению с журналистами было одной из причин, по которым Дону пришлось уйти на покой. Скорее всего, главной причиной, хотя об этом и не говорилось вслух.
– У вас тогда скоропостижно скончался важнейший свидетель, к которому вы еще не успели подобраться, – продолжал Клейн, – припоминаете? А когда журналисты у вас спросили, как же вам все-таки удалось раскрыть это дело, вы им ответили: «в мире не существует информации, которой владел бы один-единственный человек; информация, пусть и в разорванном на кусочки виде, всегда сохраняется, и остается только разыскать эти кусочки и восстановить по ним единое целое». Припоминаете? Так что ищите кусочки и обрывки. Что, как вы предполагаете, может знать Мартин?
– Я думаю, что официант, этот самый Паоло Брачини, рассказал ему, кто ужинал с Иглетом в его последний вечер. Этот человек и для вас, мистер Клейн, может быть интересен, если он имел отношение к смерти Иглета. Вашу версию о причастности русских проще всего проверить, найдя этого человека. А также Брачини.
– Широкий у вас замах, Беннет. А почему вас интересует, кто с ним ужинал?
– Потому что весь день в пятницу Иглет был в превосходном расположении духа. Если утром следующего дня он полез в петлю, то этому должно быть какое-то объяснение. Вполне вероятно, что его пятничный гость в «Примавере» это объяснение может предоставить. Может и нет. Но это вопрос, на который должен быть получен ответ. Выйти на этого человека я могу только через Мартина или Брачини. Или через вас.
– Через меня?
– Вас интересует возможная причастность русских к смерти Иглета? Да или нет? Я занимаюсь Иглетом, а вы – русскими. Я – отдельно, вы – отдельно. Так не годится, мистер Клейн. Информацией надо делиться, если мы заинтересованы в результате.
– Вы же разумный человек, Беннет, – поморщился Клейн. – Во-первых, никто этого не санкционирует. Во-вторых, вы представляете себе, какое количество людей в этой стране имеет контакты с русскими? Времена железного занавеса, когда мы шарахались от них, а они от нас, давно прошли. Если собрать вместе всех, кто так или иначе поддерживает связи с Россией, то ими можно заселить среднего размера графство на севере. Всех собираетесь опрашивать? И самое главное – с чего вы взяли, что собутыльник вашего Иглета есть в наших списках? Это ведь ниоткуда не следует. Даже если этому вашему персонажу вдруг понадобилось – непонятно, кстати, почему – нейтрализовать Мартина и официанта, то он мог обратиться к кому угодно. В том числе и к русским, которые большие мастера на такие штуки и, за приличное вознаграждение, исполнят что угодно. Но из этого никак не следует, что к смерти Иглета они имеют отношение.
– И то, что вас вдруг заинтересовал Мартин, ничего вам не подсказывает, сэр?
– Не подсказывает, Беннет. Мартин – не единственный пишущий человек, попавшийся нам на глаза в последние годы.
– А если я назову вам кое-какие имена, сэр, вы мне сможете сказать, кто из них может работать с русскими?
– Возможно, – уклончиво ответил Клейн. – Если вы убедительно объясните, почему вас интересуют именно эти имена.
– Можете не сомневаться, сэр.
Мысль о том, что к исчезновению Мартина из Лондона мог приложить руку кто-то из сотрудников его газеты, пришла к Дону только что, и он решил, что в этом направлении стоит покопать.
– Меня интересуют люди из газеты, в которой работал Мартин, сэр. От главного редактора и ниже.
– Вас понял, – сказал Клейн. – Теперь объясните, почему именно они.
– Очень просто. Мартин узнал от официанта нечто совершенно новое, что-то такое, что просмотрела полиция. И на радостях поделился этим с кем-то из коллег. А тот немедленно сообщил своим хозяевам.
