Дым и зеркала полностью

– Из этого следует, Беннет, что после поражения в Нидерландах, когда Иглет был уже полностью разорен, выдохся и перестал представлять сколько нибудь серьезную опасность… короче говоря, надо обладать очень изощренной фантазией, каковой у меня не наблюдается, чтобы допустить какую-либо причастность русских к его смерти.

– А месть?

– Настоящая месть, Беннет, замышляется так, чтобы ею можно было наслаждаться максимально долго. Скажем, Иглет, сидящий долгие-долгие годы в тюрьме, где над ним можно бесконечно измываться, – это достойная месть. Я вас уверяю, что бывший мультимиллионер, потерявший весь капитал, выигравший у России баснословную сумму, до которой ему не дотянуться, растерявший друзей и челядь, рухнувший со своего олигархического Олимпа в грязь и нищету, пусть даже и относительную, – это зрелище, от которого тоже можно очень долго получать удовольствие. Кончина такого человека чревата серьезным разочарованием: такая великолепная драма оборвана в самом начале.

– А зачем же вы стали говорить о русских?

– Решил вам немного помочь, Беннет. Вы, рассказывая как-то, об особенностях вашего детективного метода, упоминали «широкую вспашку», я не ошибаюсь? Вот я и раздвигаю границы вашей пашни, за что вы должны быть благодарны.

«Какая редкая сволочь», – подумал Дон. – «Ну ладно, хватит на сегодня. Больше из него ничего не вытащить. Теперь к главному делу».

– Еще один вопрос, мистер Клейн. Вообще говоря, я собирался это выяснить с мистером Кроули, сэр, но раз уж мы беседуем втроем… Тут какая-то чехарда с видеозаписями во дворе дома Иглета, причем как раз в то утро, когда его не стало. Или они испорчены или… ну не знаю… Мне бы очень хотелось понять, что произошло с этими записями.

Дон произнес эти слова тихим вкрадчивым голосом, краем глаза наблюдая за Кроули. Он ожидал какой-нибудь реакции, которая позволила бы ему определить, как в будущем вести себя с бывшим шефом. Увиденное его несколько удивило, разочаровало, и появилось странное ощущение, что впереди его ждет неприятный и загадочный сюрприз. На лице Кроули появилось и исчезло выражение полнейшего изумления, сменившееся странной растерянной полуулыбкой. Он явно не понимал, о чем идет речь. Или хорошо сыграл.

– А что там с записями? – спросил Клейн, переводя взгляд с Кроули на Дона и обратно.

– Запись склеена из двух частей, первая сделана утром, в день смерти Иглета, а вторая – не знаю, когда, – объяснил Дон.

– У вас оригинал записи?

– Копия, конечно, – вмешался Кроули. – Оригиналы у нас, в Ярде.

– Ну так сделайте еще копию, Кроули, – посоветовал Клейн. – Вы не беспокойтесь, Беннет, при копировании всякое бывает. Какой-нибудь один файл приклеился к какому-то другому файлу. Дело житейское.

Объяснение было настолько простым, что Дону стало неловко. Хотя нехорошее предчувствие никуда не делось.

Через пятнадцать минут он и Кроули уже были в Скотланд Ярде. Дон объяснил вызванному в кабинет Кроули специалисту, какая запись его интересует, тот покопался в принесенной с собой коробке, нашел диск с нужной датой и попросил Дона удостовериться, что запись та самая, и никакой путаницы нет.

В оригинальной записи Кирш по-прежнему доставал из совершенно пустого минивэна какой-то рулон, беседовал с Иглетом, а тот одобрительно хлопал Кирша по плечу.

Роберт Кроули обратил внимание на старшего инспектора Дональда Беннета в первый же день, когда вступил в должность начальника отдела убийств и тяжких преступлений, и его представляли сотрудникам отдела. Беннет в расстегнутом пиджаке вызывающе развалился в первом ряду, волосатый живот его выпирал из разошедшейся мятой рубашки, он держал в руке круглый хронометр в стальном корпусе, время от времени щелкал крышкой и с притворной озабоченностью вглядывался в циферблат, после чего брал с соседнего пустого сиденья блокнот и делал там какие-то пометки. Никаких действий, которые могли бы спровоцировать замечание по поводу ненадлежащего поведения, он не предпринимал, но на заметку к Кроули попал сразу же, на что, по-видимому, и был расчет. Когда представление закончилось, Кроули спросил у своего заместителя, доставшегося ему в наследство от прежнего начальника отдела, – кто этот хам в первом ряду, и только тогда узнал, что это и есть Дон Беннет, тот самый, который поймал «риджуэйского мясника».

– А ему никто никогда не объяснял, как следует себя вести в присутствии начальства? – поинтересовался Кроули. – Он тут в любимчиках?

Заместитель пожал плечами.

– Он хороший детектив. Действительно хороший, но у него мания величия. Считает, что он тут самый лучший, и держится соответственно. Есть Дон Беннет, и есть все остальные.