Кроули, хотя и не любил доверять первому впечатлению о человеке, как-то сразу понял, что с этим «самым лучшим» у него будут проблемы, что тут же и стало происходить. Возможно, все началось с того, что когда он составлял график личных встреч с руководителями групп, то Беннета записал последним. Вполне ожидаемо, когда до него дошла очередь, Беннет через секретаря и в довольно наглом тоне известил Кроули, что чрезвычайно занят расследованием очередного дела и в назначенный день и час на встречу прибыть никак не сможет. Как нибудь в другой раз, когда появится свободное время.
Кроули поручил секретарю отправить Беннету записку, выправленную им лично. В самых изысканных выражениях, которые Кроули мог придумать, секретарь извещал Беннета, что начальник отдела суперинтендант мистер Роберт Кроули весьма сожалеет о несостоявшейся встрече, желает старшему инспектору Беннету скорейшего и успешного завершения расследования и выражает надежду, что в будущем, как только у мистера Беннета появится свободное время, он не преминет известить об этом руководство.
Как стало впоследствии известно, эта записка с издевательской и оскорбительной припиской Беннета была пущена по рукам и даже вышла за пределы отдела.
Если до этого инцидента Кроули еще размышлял о беседе с Беннетом, на которой он предложит подчиненному хоть как-то держаться в рамках приличия, если он намерен удержаться на своем месте, то после истории с запиской подобная беседа уже не планировалась.
Поэтому, когда через месяц Беннет сменил гнев на милость и известил секретаря Кроули, что у него найдется полчаса на встречу с начальником, то получил ледяной ответ, что в ближайшее время таковая встреча назначена быть не может, но от него ожидается, что еженедельно, не позднее пяти часов пополудни в пятницу, он будет представлять письменный отчет о проделанной работе. Если от него понадобятся какие-либо разъяснения по содержанию очередного отчета, его известят.
Как и следовало ожидать, Беннет тут же закусил удила. Поступающие от него отчеты, если их можно было так называть, редко превышали одну страницу машинописного текста и разобраться в том, что происходит в его группе, по этим писулькам было решительно невозможно. Рори Кларк, исполнявший роль курьера между Беннетом и Кроули, был либо круглым идиотом, неспособным хоть что-то пояснить, либо прикидывался таковым, исполняя указания своего непосредственного начальника. Игра была понятна: Беннет вынуждал Кроули сделать первый шаг к выстраиванию отношений.
Весь отдел с интересом наблюдал за этой необъявленной войной. Заключались пари – кто сморгнет первым.
Какое-то время Кроули выжидал, надеясь, что Беннет образумится, а потом ему просто надоело. Когда Кларк в очередной раз разыграл перед ним пантомиму, решение было принято, и на стол Рори легла бумага с благодарностью за службу и наилучшими пожеланиями на будущее.
Из-за поднятого Беннетом вселенского скандала Кроули пришлось объясняться с руководством, но здесь его позиции были сильны, и раунд с увольнением Кларка он выиграл вчистую. Формально дело обстояло так, что к Беннету у него особых претензий нет, если не считать связанных с личностным противостоянием мелких проблем, эффективность работы его группы сомнений не вызывает, но сотруднику запенсионного возраста, который, к тому же, не в состоянии внятно объяснить, что написано в представленном отчете, в Ярде явно не место, особенно если принять во внимание общее сокращение финансирования и все такое.
Уход Кларка вроде бы произвел на Беннета правильное впечатление. Отчеты стали более осмысленными, подрывные высказывания если и не прекратились совсем, то перешли на какой-то другой, невидимый для Кроули уровень, так что внешне все стало выглядеть более или менее благопристойно. Но только внешне. Кроули понимал, что этот, возникший на ровном месте, конфликт далеко не исчерпан.
Появляясь на общих собраниях отдела, Беннет по-прежнему разваливался в первом ряду, щелкал крышкой хронометра, шуршал страницами блокнота, что-то рассматривал на экране своего мобильника, ковырял в ушах, и к лицу его неизменно была приклеена презрительная ухмылка, свидетельствующая о непереносимой скуке. Однажды Кроули не выдержал и сделал Беннету замечание: тот немедленно убрал блокнот и хронометр и изобразил лицом полнейшее и почтительное внимание. Сидевшие в первом ряду хихикнули.
Больше Кроули замечаний не делал. Он вообще старался не смотреть в сторону Беннета, но его присутствие все равно ощущалось, и Кроули постепенно накалялся. Терпение его было на исходе.
Вскоре ситуация взорвалась. Скандальное интервью в «Дейли Мейл» поставило в противостоянии точку. Здесь Кроули уже ничего не пришлось делать самому – руководство фактически рекомендовало ему принять неотложные меры.
